— Этого я не могу понять, — простодушно сказал Чанд.
— Ты еще молод, — покровительственно заметил Сону. — Впрочем, не об этом сейчас речь… Итак, у меня нет господина, но есть шеф и учитель…
— Пусть так, — сказал Чанд покорно. — Он английский сахиб?
— Нет, — ответил Сону. — Он русский… Слыхал ты о России, Чанд?
Тот печально покачал головой: нет, он никогда не слыхал о России… Теперь уже не могло быть сомнений в том, что новый приятель значительно превосходит его не только физически, но и умственно.
— Россия — это очень большая страна. Она находится далеко от нас. Там очень холодно, еще холоднее, чем у инглисов. И там совсем другие деревья, животные и птицы. Но об этом я тебе расскажу подробно в следующий раз. А мой учитель — тоже ученый человек и, кроме того, замечательный музыкант…
— Мой господин любит музыку, — перебил его Чанд. — По вечерам его жена, госпожа Радха, играет на вине и поет прекрасные песни, а господин, отдыхая от дневных трудов, слушает с большим удовольствием…
Ах, в этой семье любят музыку!.. Сону обрадовался. Теперь его замысел окончательно созрел…
На другой же день он отнес в дом известного калькуттского ученого Шри 33 Голукнат Даса письмо от Герасима Степановича и возвратился с ответом, содержавшим любезное приглашение.
— С тех пор, — добавил Герасим Степанович, — передо мной открылись двери науки. Шри Голукнат Дас согласился стать моим наставником.
Лебедев рассказал о своих занятиях. Он хорошо успел в изучении санскрита, познакомился с древними научными и поэтическими сочинениями, некоторые отрывки из них перевел на английский и русский языки. Изучил он и современный язык здешнего населения — бенгали, очень близкий к санскриту, а также распространенный повсюду в Индии смешанный диалект хинди, на котором часто объясняются между собой обыватели различных областей обширной и разноязычной страны.
— На собственном опыте, — рассказывал Герасим Степанович, — я убедился, как трудно европейцу изучить индийские языки. Вот и явилось у меня намерение: составить сравнительную грамматику трех этих языков, специально для иностранцев…
— Помнится, индийские грамматики составлялись и прежде, — заметил Деффи.
— Верно, — согласился Лебедев. — Но только языка хинди. Притом составители-европейцы не знали санскрита. А ведь азбука хинди санскритская, да и большинство корней тоже. Не так ли, Патрик?.. Отсюда произошло немало ошибок в грамматиках, составленных европейцами. В моем труде я указываю на эти ошибки, исправляю их… пришлось затронуть и Уилльяма Джонса: в его переводах я нашел немало погрешностей. Надеюсь, что сэр Уилльям, как истинный ученый, не будет на меня в обиде.
Деффи покачал головой:
— Боюсь, что если вы посягнете на авторитет Уилльяма Джонса, вас ждут серьезные неприятности.
— Может быть… — молвил Лебедев задумчиво и, помолчав, добавил: — Все равно я сделаю так, как считаю правильным.
— Вы молодец, маэстро! — коротко сказал Деффи.
Его всегда холодное лицо на мгновение озарилось улыбкой.
Герасим Степанович был польщен похвалой. Переменив тему разговора, он спросил:
— Надеюсь, Патрик, прежде чем отправиться в Чандернагор, вы погостите у меня?
— К сожалению, нет, — покачал головой Деффи. — Мне не следовало бы задерживаться здесь даже на один день. К чему навлекать подозрение на ваш дом?
— Меня это нисколько не страшит, — возразил Лебедев. — К политике я никакого отношения не имею, это известно всем. Кто может запретить мне принять у себя старого приятеля?
— Логично! — улыбнулся Деффи. — Однако у полиции своя логика… Нет, нужно поскорее выбраться отсюда. Да и дело этого требует… Не знаю только, как это сделать? В порту говорили, что Чандернагор отрезан. Английские патрули сторожат дорогу и не пропускают никого ни туда, ни оттуда…
— У вас есть какой-нибудь план? — спросил Лебедев.
— Пока нет… Давайте посоветуемся.
Тут Сону позволил себе высказать свое мнение:
— Английские патрули следят только за белыми сахибами — на индийцев они не обращают внимания, особенно на бедняков…
Деффи посмотрел на него, подумал минуту и улыбнулся:
— Дельный совет, Сону!
III
Старый знакомый
Юноша отпер калитку, внимательно огляделся вокруг. Облитая голубым сиянием луны, улица была пустынна.
— Можно выходить, сахиб!
Патрик Деффи вышел вслед за Сону. На ирландце было платье, какое носят бенгальцы-простолюдины, только лицо его, хотя и покрытое густым загаром, было посветлее, чем у коренного жителя.