Так вот кто он был, этот директор калькуттского Вокс-холла, именующий себя Джозефом Джекобсом!
IV
Радха
Голукнат Дас жил вместе с двумя своими братьями. Один из них, Рагхунат, был старше него, другой, Руплал, — моложе. Отец их, богатый бенгальский земиндар 38, оставил им в наследство обширное поместье, расположенное к северу от Калькутты, на левом берегу Хугли, крупное торговое предприятие и немалую сумму денег. Старший и младший братья приумножили свое состояние: они успешно вели оптовую торговлю тканями и давали деньги в рост. Голукнат же с юных лет посвятил себя наукам. Коммерческими делами он не занимался и жил на доходы от той доли отцовского наследства, которая ему причиталась.
Потом он стал и сам зарабатывать, получая плату от своих учеников.
Дружбы у него с братьями не было. Они мало смыслили в том, что составляло главное содержание жизни Голукната. Конечно, ученость внушала этим заурядным людям некоторое почтение; они были довольны тем, что брата ценят здешние пандиты, что богатые бабу присылают к нему в ученье своих сыновей. Как-никак, это украшало фирму, придавало ей солидность. Однако его взгляды и образ жизни казались им предосудительными.
Голукнат порицал многие древние религиозные обычаи и обряды. С возмущением говорил он об ужасных истязаниях, которым себя подвергают тупые фанатики, чтобы обрести ореол святости; о грубом идолопоклонстве, распространившемся среди народа. Осуждал бесчеловечную травлю «неприкасаемых», изуверский обычай самосожжения вдов на похоронах умерших мужей, рабство и затворничество женщин.
Подобные взгляды были еретическими. Едва ли у Голукнат Даса нашлось бы больше двух десятков единомышленников во всей Бенгалии. Слушая его рассуждения, братья и знакомые пугались, укоряли Голукната в отступничестве и безбожии.
«Нет, — отвечал он в таких случаях, — я не безбожник и сохраняю верность предписаниям дхармы. Предрассудки и суеверия, против которых я поднимаю свой голос, вовсе не являются божественными заповедями. Вы не найдете их ни в ведах, ни в других священных книгах. Все это придумано в позднейшие времена бессовестными плутами, чтобы морочить простодушных людей».
Уже будучи человеком средних лет, Голукнат рьяно принялся за изучение английского языка. Вообще говоря, в этом не было ничего дурного. Но ведь он не коммерсант, не чиновник! К чему английский язык человеку, изучающему древние книги и санскритскую литературу?
«Для того, — пояснял Голукнат людям, задававшим подобные вопросы, — чтобы узнать науку европейцев и заимствовать у них то, чего нет у нас. Глупо воображать, будто только мы одни обладаем мудростью».
Голукнат Дас вовсе не был бунтарем, он не собирался разжигать дух возмущения в народе. Одна мысль о чем-либо подобном показалась бы ему дикой и преступной. Голукнат был мирным человеком, человеком книги и сохранял верность своей религии. Он только стремился очистить ее от диких предрассудков, с которыми не мирились ни разум, ни совесть, преобразовать нравы и умственную жизнь соотечественников. Мечтал о том, чтобы сочетать все лучшее и разумное в древней индийской культуре с плодами современной цивилизации Запада. В этом видел он единственный путь, который может с течением времени привести Индию к независимости.
Ничего революционного не было в этих безобидных мыслях, а между тем людям того круга, к которому принадлежала семья Голукната, они внушали серьезные опасения.
В ранней юности Голукната, как это было принято в Индии, обвенчали с малолетней девочкой из богатой семьи. Но та скоро умерла, и, вопреки воле отца и всей родни, он больше не взял себе жены. Уже у обоих его братьев было по нескольку жен и куча детей, а он все оставался одиноким. Голукнату перевалило за сорок, когда ему посватали юную Радху, дочь ученого брахмана. Увидев девушку, Голукнат впервые ощутил новое, незнакомое ему чувство. Когда Радха переехала в его дом, он, нарушая обычай, не поселил ее наверху, вместе с другими женщинами, а оставил в своих покоях, занимавших обособленное крыло большого дома. Это совсем обозлило обоих братьев, но никакие уговоры и упреки не оказали на Голукната влияния. Он поступил так, как считал правильным, и отступать от решения не собирался.
Радха не сразу привыкла к новой жизни. Она выросла в тех условиях, в которых росли все индийские девушки. Ей всегда были не по душе нравы замкнутого женского мирка с его постоянными распрями, злословием, интригами, но другого она себе не представляла. И вот неожиданно она очутилась в совершенно непривычной обстановке: без подруг и родни.
38
Земиндары — первоначально сборщики поземельного налога. Впоследствии (XVII–XVIII вв.) они закрепили за собой наследственное владение землями, с населения которых взимали налог.