Отсутствие тарифных барьеров и свободное движение людей и капитала между государствами-членами федерации имеет определенные важные следствия, которые часто не замечаются. Они в значительной мере ограничивают сферу экономической политики отдельных государств. Если товары, люди и деньги могут свободно пересекать межгосударственные границы, отдельное государство лишается всякой возможности влиять своими действиями на цены различных товаров. Союз становится одним единым рынком, и цены в разных его частях начинают отличаться только из-за транспортных расходов. Любое изменение в любой части Союза условий производства любого продукта, поддающегося транспортировке в другие части, будет оказывать влияние на его цены повсюду. Точно так же любое изменение возможностей инвестирования или оплаты труда в любой части Союза более или менее быстро повлияет на предложение капитала и рабочей силы и на их цены во всех остальных частях Союза.
Сейчас почти вся современная экономическая политика, направленная на поддержку определенных отраслей, пытается делать это путем воздействия на цены. Будь то советы по торговле или ограничительные схемы, принудительная «реорганизация» или уничтожение избыточных мощностей в тех или иных отраслях, цель всегда состоит в том, чтобы ограничить предложение и таким образом повысить цены. Все это явно станет невозможно для отдельных государств в рамках Союза. Весь арсенал советов по торговле и других форм монополистической организации различных отраслей перестанет находиться в распоряжении правительств отдельных государств. Если они все же захотят поддержать конкретную группу производителей, им придется делать это, прямо предоставляя субсидии из средств, собранных путем обычного налогообложения. Однако уже нельзя будет пользоваться такими методами, с помощью которых, например, в Англии в последние годы были защищены все производители сахара и молока, бекона и картофеля, хлопчатобумажной пряжи, угля и железа от "разрушительной конкуренции" изнутри и извне.
Станет также ясно, что государства в рамках Союза не смогут проводить независимую денежную политику. При общей денежной единице широта полномочий, предоставленных национальным центральным банкам, будет ограничена во всяком случае настолько же, насколько при жестком золотом стандарте — а возможно, и гораздо сильнее, поскольку даже при традиционном золотом стандарте колебания в торговле между странами были больше, чем между различными частями одного государства, и чем было бы желательно допустить в рамках Союза[198]. Действительно, представляется сомнительным, чтобы в Союзе с единой денежной системой продолжали существовать независимые национальные банки; вероятно, они должны реорганизоваться в своего рода Союзную Резервную Систему. Но в любом случае национальная денежная политика, которая исходила бы преимущественно из экономических и финансовых условий отдельного государства, неизбежно вела бы к подрыву единой денежной системы. Ясно, таким образом, что денежная политика должна быть целиком делом федерации, а не отдельных государств.
Но даже в отношении менее грубых форм вмешательства в экономическую жизнь, чем регулирование денежной сферы и цен, возможности отдельных государств будут резко ограничены. Хотя они могли бы, конечно, контролировать качество товаров и применяемые методы производства, нельзя упускать из вида, что при невозможности для государства-члена федерации не допускать на свою территорию товары, производимые в других частях Союза, любое бремя, возложенное на ту или иную отрасль законодательством этого государства, ставило бы ее в крайне невыгодное положение по сравнению с подобными же отраслями в других частях Союза. Как показал опыт существующих федераций, даже такие законодательные меры, как ограничение детского труда или продолжительности рабочего дня, становится трудно осуществлять в отдельных государствах.
Что касается чисто финансовой сферы, то способы пополнения доходов государств-членов также были бы для них несколько ограничены. Возросшая мобильность между государствами заставит их избегать любых форм налогообложения, выталкивающих капитал и рабочую силу в другие места. Однако кроме этого возникли бы значительные трудности со многими разновидностями косвенного налогообложения. В частности, если бы было решено избавиться от лишних расходов, связанных с пограничным контролем, что, несомненно, желательно, то тогда оказалось бы трудно облагать налогами и любые товары, которые можно легко импортировать. Это устранило бы не только такие формы государственного налогообложения, как, например, табачная монополия, но, вероятно, и многие акцизные сборы.
198
По вопросам, возникающим в связи с этим, ср. мою работу: Monetary Nationalism and International Stability (London, 1937).