Джулия встала, подошла к нему и крепко обняла за плечи:
— Ты дослушал мою историю. Я дослушаю твою. Иначе и быть не может.
Габриель тоже обнял ее, но лишь на мгновение. Потом он отстранил ее от себя и тыльной стороной ладони неуклюже вытер слезы. Джулия встала в нескольких шагах от него, приготовившись выслушать конец истории. Сердце подсказывало ей, что эта история будет намного трагичнее ее собственной.
— Родители Полины жили в Миннесоте. Люди небогатые, они все же исправно посылали ей деньги. Грейс тоже мне присылала, когда я звонил и просил. Это позволяло нам более или менее держаться на плаву. Правильнее сказать, позволяло отсрочить неминуемое. Но почти все деньги я пускал на наркотики. — Он мрачно рассмеялся. — Как тебе мужчина, который отбирает деньги у беременной женщины и тратит их на кокаин? — Затем Габриель быстро продолжил: — Это произошло в сентябре. Я ушел в загул. Два дня меня не было дома. Когда вернулся, то повалился спать прямо в гостиной, на кушетке. В спальню даже не заглянул. Утром проснулся с жуткой головной болью, вышел в коридор и вдруг увидел кровь на полу. — Габриель прикрыл глаза ладонями, будто старался заслониться от страшной картины. Затаив дыхание, Джулия ждала продолжения его исповеди. — Кровавые следы привели меня в ванную. Полина лежала на полу в луже крови. Я пощупал у нее пульс и обомлел. Пульс не прощупывался. Я подумал, что она мертва. — Несколько минут он молчал. — Загляни я в спальню вечером, все могло быть по-иному. Я вызвал бы «скорую». Но и в тот вечер я думал только о себе. Врачи спасли Полину, но ребенка она потеряла. Вина целиком лежала на мне. Смерть Майи можно было предотвратить… Это все равно что я убил бы ее собственными руками. — Габриель не торопился отнимать руки от лица, а когда отнял, долго на них смотрел, словно видел впервые. — Джулианна, я убийца. Убийца, которому наркотики оказались дороже собственной дочери.
Джулия попыталась возразить, но не успела.
— Полина несколько недель провела в больнице. Сначала ее лечили от последствий маточного кровотечения, потом — от депрессии. Мне пришлось взять академический отпуск. Я настолько отравил себя наркотиками и алкоголем, что уже не мог работать. Я задолжал тысячи долларов наркоторговцам, и мне начали угрожать. В больнице Полина попыталась покончить с собой. Я хотел перевести ее в частную психиатрическую клинику с внимательным персоналом. Обратился к ее родителям за помощью, но услышал сплошные упреки. Они считали, что я опозорил их дочь, и не желали говорить ни о какой помощи, пока я на ней не женюсь. — Габриель снова замолчал. — Я бы и женился, но она была не в том состоянии, чтобы даже говорить с ней на такие темы. И тогда я решил, насколько возможно, выполнить свои обязательства перед нею, а потом свести счеты с жизнью. Это положило бы конец всем нашим проблемам. — Габриель смотрел на нее холодными, мертвыми глазами. — Вот такой я человек, Джулианна. Проклятый. Обреченный. Мое преступное безразличие повлекло гибель не успевшего родиться ребенка и навсегда поломало жизнь молодой женщине, «…тому лучше было бы, если бы повесили ему жерновный камень на шею и бросили его в море».[36]
— Это был несчастный случай, — тихо возразила Джулия. — Ты не виноват.
Габриель горестно рассмеялся:
— Не виноват, что зачал с Полиной ребенка? Не виноват, что обращался с нею как со шлюхой, приучил к наркотикам и требовал сделать аборт? Или скажешь, я не виноват, что, ввалившись домой, даже не заглянул в спальню? А я ведь был не настолько пьян.
Джулия крепко сжала его ладони.
— Габриель, послушай. Твое обращение с Полиной — это одно. Но в гибели ребенка ты не виноват. Это был несчастный случай. Если у нее открылось маточное кровотечение, значит ее организм не справлялся с беременностью. А если бы утром ты не вызвал «скорую», Полина умерла бы. Ты спас ее.
Габриель попытался отвернуться, но теперь уже Джулия обхватила его подбородок, заставив смотреть ей в глаза.