— Дорогая, спасибо, что осталась.
— Я люблю тебя, Габриель. Тебе придется смириться с тем, что я никуда от тебя не уйду. — (Он молча обнял ее.) — Тебе не нужно завоевывать меня в плане секса, — прошептала она. — Ты меня уже завоевал. Самое лучшее в тебе — это твое доброе сердце. Да, Габриель. Твой сексуальный потенциал для меня не на первом месте. Я полюбила прежде всего твое сердце.
Габриель надолго умолк. Джулия уже начала подумывать, не обидела ли она его таким признанием. «Ну что я за дура! Разве можно говорить мужчине такие вещи? И потом, как я могу утверждать подобное, не испытав его потенциал на себе?»
Она уже собралась извиняться, но Габриель крепко обнял ее, и у них опять начались ласки, сопровождаемые «танго языков».
— Ты сумела обнажить мою душу. Ты способна видеть самую суть. Только ты можешь, зная обо мне все, по-прежнему меня любить и хотеть. Только ты, моя возлюбленная.
Интуиция подсказывала Джулии: Габриель заслонялся своей сексуальностью как щитом, чтобы не обнажать самые потаенные уголки своей души. А его душа жаждала любви. Джулия вдруг почувствовала пронзительное одиночество этого человека, сопровождавшее его с ранних лет. Сначала родная мать, которой он не очень-то был нужен. Потом непростое привыкание к приемной семье, где он так до конца и не стал родным. Наркотики бросили его в страшную бездну, но его сердце и там не разучилось любить, иначе бы он столько лет не горевал по Майе.
Джулия очень не хотела огорчать Габриеля, но ей было не сдержать слез, и они полились самим собой.
— А теперь-то почему ты ревешь? — искренне удивился Габриель. Он вытер ей слезы и поцеловал в лоб. — Я люблю тебя. Не надо плакать. Особенно из-за меня.
Но слезы все текли и текли. Габриель гладил ей спину, гладил волосы.
— Я люблю тебя, Габриель, — все еще всхлипывая, сказала Джулия. — Думаю, Грейс гордилась бы тобой.
— Не уверен, — нахмурился он. — Зато она наверняка гордилась бы тобой и всем, что тебе удалось со мной сделать.
— У Грейс был дар милосердия.
— Да. Удивительно, что ты произнесла слово «милосердие». Одной из любимых книг Грейс был роман «Суровое милосердие».[39] Много лет она безуспешно убеждала меня прочесть это произведение. У меня даже книга есть. Пожалуй, надо порыться в кабинете и найти.
— О чем этот роман?
— О молодой супружеской паре. Кажется, в конце романа главный герой приезжает учиться в Оксфорд и у него устанавливаются дружеские отношения с Клайвом Льюисом. Кстати, это правдивая история, а не литературная выдумка.
— Я с удовольствием побывала бы в Оксфорде. Хочется посмотреть на паб, где «Инклинги»[40] пили пиво и сочиняли свои сюжеты. Кэтрин Пиктон мне уши прожужжала своими оксфордскими рассказами.
— Готов устроить тебе экскурсию в Оксфорд. Покажу статуи в колледже Святой Магдалины, которые вдохновили Льюиса написать о каменных зверях. Получился роман «Лев, колдунья и платяной шкаф».[41] Если хочешь, поедем туда в июне.
— Найди мне эту книгу. Я взяла бы ее в Италию. Приятно будет что-нибудь почитать во время наших каникул.
Габриель усмехнулся и слегка щелкнул ее по носу:
— С чего ты решила, что со мной у тебя будет время на чтение?
Джулия покраснела и что-то забормотала, но Габриель с серьезным видом продолжал:
— Прости меня, что ночью нам пришлось остановиться. Я не имел права возбуждать тебя, а потом… — Он внимательно смотрел ей в глаза, ожидая ее реакции.
Джулия нежно обняла его:
— Вчера у тебя был неимоверно тяжелый день. Мне хватило того, что ты рядом и я могу заснуть в твоих объятиях. Я просто хотела утешить тебя. Тебе не за что извиняться.
— Джулианна, меня утешает одно то, что ты рядом. Ты права: я был эмоционально истощен и вдобавок успел здорово напиться… Безотказный рецепт для беды. — Он сокрушенно покачал головой. — Мне не хотелось, чтобы первая ночь нашей близости была отягощена грузом прошлого и чтобы призраки прошлого мешали нашему наслаждению. Мы отправимся в новые места, где нам никто не помешает. И воспоминания об этом будут вызывать только радость.
— Обязательно. Хотя должна признаться, мы с тобой вчера совсем неплохо… поинтимничали. Мне понравилось, — со смехом добавила Джулия.
— Так ты не огорчилась? — допытывался Габриель.
— Габриель, ты мужчина, который стоит моих ожиданий. Кем бы я была, если бы устроила тебе сцену лишь потому, что ты сказал «хватит»? Если бы я сказала «хватит», надеюсь, ты бы тоже не стал сердиться.
— Конечно, Джулианна. У тебя всегда есть право сказать «хватит».
39
Роман американского писателя Шелдона Ванаукена (1914–1996). Выпущен в 1977 г. На русский язык не переводился.