— Где мы? — спросила Рут у него из-за спины.
Кэм отозвался:
— Стойте. Оставайтесь здесь.
Затем он понял, что это прозвучало слишком сурово, и покачал головой.
— Извини.
— Ты здесь уже бывал, — сказала женщина, вопросительно глядя на него сквозь грязные стекла очков.
— Да.
Он знал, что Голдман жила в Огайо и Флориде, а Ньюкам говорил, что вырос в Делавэре, — но Кэм почти не сомневался, что его родители и братья нашли последний приют где-то на этих дорогах. Может, они даже успели добраться сюда. Хотя в своё время Северная Калифорния могла составить конкуренцию Лос-Анджелесу по части скверных дорог — в районе залива раскинулась огромная дельта, пересеченная сотней речек и проток. А это означало мосты, дамбы и пробки.
Кэм горевал меньше, чем, возможно, думала Рут. Земля, лежавшая перед ними, выглядела слишком незнакомой и опасной, чтобы он мог по-прежнему считать её домом. Скорей, он чувствовал недоумение. Масштаб катастрофы не укладывался в голове.
Казалось, их цель близка. Они хотели распространить вакцину среди других выживших, и Сьерра внушительной стеной возвышалась на горизонте. Бурые подножия, тёмные горы — словно цепочка пирамид, высочайшие вершины которой все ещё покрывали снежные шапки. В другой жизни поездка туда заняла бы три часа. Но не сейчас. По мере приближения к горам местность становилась неровной. Добираясь туда пешком, пришлось бы непрерывно карабкаться вверх и спускаться вниз. Перспектива не слишком радужная, и это не считая преград из машин и других обломков.
Перед ними лежал городишко Ситрес-Хайтс, одно из самых приятных местечек среди обширных и густо застроенных предместий Сакраменто. Перед тем как погрузиться под воду, город сгорел. Несмотря на название, большая часть Хайтс[1] располагалась на той же плоской равнине, что и его соседи. Сейчас здесь было тихое болотце, но во время затопления по городу прошелся мощный водяной вал. Кучи мусора у покосившихся домов и телефонных столбов достигали метровой высоты. Среди перевернутых машин виднелись грязевые гребни, вырванный с корнем кустарник и куски дерева. Картину разрушения смягчал переливчатый белый блеск паучьих сетей и кладок. Вода защищала пауков от муравьев.
— Давай снова проверим твою карту, — сказал Кэм, но Ньюкам, подходя к нему, уже и сам расстегивал карман.
Кэм снова оглянулся на сверкающее под солнцем море. До сих пор им везло — они не вляпались в другие недавно разлившиеся озерца и болота. Северную Калифорнию расчерчивали сотни километров каналов, отводящих талую воду с гор. Две зимы и отсутствие человеческого присмотра оказались для них слишком серьезным испытанием. Путники видели, что растения повсюду чахнут или практически уничтожены, — а без травы и тростника земляные постройки не выдерживали.
— Что думаешь? — спросил Кэм. — Двинем на север, да?
— Нам в любом случае надо на север.
Ньюкам легко присел на корточки и, расстелив карту на асфальте, провел рукой в перчатке по крючковатой линии карандашных значков. Эти отметки сделал он сам.
Кэм опустился на землю осторожней, стараясь не потревожить правое колено. Рут с глухим стуком плюхнулась рядом. Ей явно нужен был отдых, но гипс затруднял движения. Юноша заметил, как здоровой рукой женщина приподнимает маску, чтобы почесать укусы.
— Мне это не нравится, — буркнул он. — Смотрите.
К востоку от города Американ-Ривер с двух сторон рассекали дамбы, и вода растекалась, образуя огромное четырехугольное озеро. Какая-то часть гигантской плотины, должно быть, дала течь. Кэм прикрыл перчаткой кусок карты и сказал:
— Если вся долина затоплена, нам надо двигаться на запад, чтобы её обойти. Это займет целую вечность.
— Но мы шли на север, — возразил Ньюкам.
— Кэм лучше знает территорию, — сказала Рут, к удовольствию молодого человека.
Конечно, это было ребячество, но поддержка Рут ему польстила.
— Не стоит торчать тут дольше, чем необходимо.
— Мы останемся на севере, — сказал Ньюкам и провел пальцем примерно на два сантиметра вниз, к югу. — Вторая группа должна быть где-то здесь. Может, чуть дальше. Глупо сбиваться в одну кучу — так нас будет легче найти.
Кэм только кивнул. Его грызли сомнения.