Глянув вслед юноше, Цветанка вздохнула и засуетилась, разбирая вещи, а Руника, перед тем как заняться приготовлениями к ужину, покосилась на иезуита — находясь в глубокой задумчивости, тот грыз ногти.
— Эй, недомерок! С чего ты взял, что мальчишка был когда-то женщиной? — насмешливо проговорила она, склонившись над холщовыми мешками, под завязку набитыми кухонной утварью.
— С того, что я духовное лицо и мне положено знать такие вещи! — встрепенувшийся приор напустил на себя величавый вид. — Это существо настоящий инкуб. Можете мне верить, ведь я знаток таких вещей.
Заложив руки за спину, он с важностью петуха прошёлся перед женщинами.
— В своё время мне довелось служить скрибом[17], потому я перечитал все книги, что хранились в сакристии[18] и в «армариум клаустри» нашего монастыря. Все признаки налицо, и я утверждаю, что это не человек, а дьявольское порождение и всех, кто с ним общается, ждут адские муки…
— Ой-ой! Какие мы важные! — прервала коротышку Руника, покосившись на расстроенную его словами девушку. — Хватит уже нести всякую чепуху, лучше займись делом и набери хвороста.
— Жалкая еретичка! Что б ты понимала в высоких материях!
— А сам-то ты дорос до них, мальчик с пальчик?
— Да что с тобой разговаривать, дура необразованная?
Видя, что никто не собирается слушать его учёные выкладки, приор с расстройства полез искать успокоение в сумке с припасами, но Руника отпихнула его прочь.
— Пошёл вон, ненасытное брюхо! Мы и так из-за твоего обжорства извели целую кучу продуктов. И куда в тебя только лезет? Ведь от горшка два вершка.
— Мал да удал! — Вагабундо подбоченился. — Меньше трепли языком, мужичка, больше занимайся делом! С голоду подохнешь, пока дождёшься жратвы.
Он явно подражал де Фоксу, и Руника вспыхнула как порох.
— Вот ведь гад! Вздумал выёживаться передо мной?! Ишь ты, мужичка я для него! Да ты на себя посмотри, свинячий огрызок!
— Гнусная баба! Как только такую земля носит!
— Ах ты, гнида! Ну, погоди у меня!
— Язва!.. Такая же ведьма, как твоя хозяйка! Костёр по вам обеим плачет!
— Ну всё, свинячий огрызок, ты меня достал! Сейчас догоню и укорочу на голову!
Несмотря на высказанную кровожадность, Руника вооружилась не мечом, а прутом и бросилась догонять удирающего коротышку. Поравнявшись с ним, она хлёстко лупила его по заду и толстым ляжкам и тот, получая новую порцию ударов, орал благим матом и, нелепо подпрыгивая на ходу, грозился призвать на её голову самые страшные проклятия.
— Только попробуй, недоумок! Услышу хоть словечко, живо отрежу твой поганый язык и запихаю тебе его обратно в глотку! — в свою очередь пригрозила Руника.
Вагабундо показал ей язык, но проявил благоразумие и воздержался от проклятий.
Парочка представляла собой такое забавное зрелище, что Цветанка, которая крепилась изо всех сил, всё же не выдержала и рассмеялась, не замечая, что привлечённые её чудесным смехом, звенящим словно серебряный колокольчик, из травы то там, то тут выглядывают любопытные мордашки полевых духов.
Наконец, коротышка выбился из сил и, повалившись на землю, запросил пощады. Трактирщица пнула его для острастки и тоже угомонилась. Цветанка, испытывающая почтение к людям духовного звания, была более милосердна. Она помогла подняться охающему приору, а затем вручила ему упавшую шляпу, и он благословил её — под ироничное хмыканье своей обидчицы.
После этого троица, наконец, вспомнила о своих обязанностях, и занялись приготовлениями к ужину и ночёвке. Вагабундо отправили за дровами для костра, и тот первым делом глянул туда, куда ушли Аделия с графом. Видя, что глазки приора заблестели, Руника ухватила его за шиворот и сунула кулак под нос. «Видел, гнида? Заруби себе на носу, если прошляешься и вовремя не вернёшься с дровами, то на ужин будешь жевать свои сопли». Но Вагабундо уверил её, что даже не держал в уме идти куда-нибудь, кроме как за дровами для уважаемой фройляйн Клейн.
Вскоре на костре уютно забулькал котелок, распространяя умопомрачительные запахи приправ и мяса. Колдуя над жарким, Руника зазевалась, и варево чуть было не перелилось через края объёмистой посудины, но предостерегающий возглас коротышки предотвратил его побег. Несмотря на ругань и пинки, его физиономию не покидало благодушное выражение. Всячески стремясь угодить неподкупной трактирщице, Вагабундо ходил кругами вокруг неё, но она была настороже и, вооружившись увесистой ложкой, зорко следила за его поползновениями к котелку. Тогда плут сменил тактику и из него, как из рога изобилия, посыпались грубоватые комплименты и остроты. Как ни крепилась Руника, против такой тяжёлой артиллерии она не выстояла. Как только она улыбнулась, обрадованный Вагабундо сразу же протянул ей миску, и состроил жалостливую мину. Смилостивившись, она налила ему мясной похлёбки, зачерпнув её с самого дна, и даже выдала полпинты пива из своих запасов. Не ожидавший такой щедрости, коротышка вытаращил глаза, а затем рассыпался в благодарностях и даже попытался поцеловать её руку, но получил ложкой по лбу и успокоился.
18
Сакристия — от лат. sacristia, от sacrum — священная утварь. Она представляет собой помещение, которое располагается сбоку или впереди алтаря, где хранятся принадлежности культа (священные сосуды и богослужебные облачения священнослужителей, богослужебные книги и т. д.).