В Эдайне женщины гордо держали голову и в одежде не соблюдали особых правил, а молодые ведьмы и вовсе щеголяли в рискованно коротких нарядах. Цветанка поглядела-поглядела на своих ровесниц и, решившись, стянула платок с головы. Поймав удивлённый взгляд Юлиана, она лукаво улыбнулась и распустила волосы. Тёмная блестящая масса кудрей упала ей на грудь и растеклась по спине. Он смерил её странным взглядом и, спохватившись, мимикой и жестами показал, что она выглядит просто изумительно. Это было так забавно, что девушка не удержалась и засмеялась.
Не обращая внимания на их переглядывания, крестьянка, бывшая основательно навеселе без умолку болтала, рассказывая о немудрящей деревенской жизни. В основном, это был любимый набор сплетен кумушек у колодца — кто на ком женился, кто умер, и кто из супругов погуливает на стороне. Пожаловалась она и на то, что коровы стали меньше давать молока, поскольку у них завелась чёрная ведьма, а затем спросила какой они веры. Юлиан насторожился, не зная, что ответить, и многозначительно посмотрел на Цветанку, но та тут же простодушно брякнула, что она мусульманка. Женщина отнеслась совершенно спокойно к её заявлению и сказала, что поклоняется богине любви и плодородия Сьефнейг[14], которая даёт полям обильный урожай, а живым тварям — обильный приплод. Успокоившийся юноша сказал, что он христианин и женщина, стрельнув в него глазами, стала выспрашивать, что это за религия.
Слово за слово выяснилась причина такого любопытства. Оказывается, недавно у них побывал заезжий католический проповедник. Пламенно проповедуя веру в Единого, он склонял простодушных деревенских жителей забыть о древних богах и принять единственно правильную религию. Юноша насмешливо фыркнул. Обращение язычников и здесь шло по знакомой схеме — запугивание адскими муками и обещание райского блаженства. Он удивился либерализму властей королевства Эдайн, которые индифферентно относились к заезжим миссионерам. Ведь они не только проповедовали новую веру, но и явно настраивали местное население против ведьм — оплота древней религии.
За разговорами солнце подкатилось к краешку горизонта, и подвыпившие крестьяне пригласили юных молодожёнов переночевать в их деревне и те не стали особо отказываться. Приютила их всё та же гостеприимная болтушка, назвавшаяся Кларой. После обильного ужина, за которым перепал кусочек сырого мяса и соколу, она отправила их на сеновал, расположенный в огромном амбаре. Разбирая сумки, Цветанка вскрикнула.
— Что за паника? — поднял брови Юлиан, пристраивавший сокола на насесте.
— Ты только посмотри! — девушка продемонстрировала ему свадебное платье, которое они до этого тщетно искали в таинственном доме в лесу.
— Не трясись, цыплёнок! — постарался Юлиан подбодрить напуганную девушку. — Одно из двух, либо ты скрытная клептоманка, либо по рассеянности засунула платье в сумку.
Он уклонился от объяснений непонятного слова и Цветанка, сообразив, что оно означает что-то нелестное для неё, проворчала, что никакая она не клептоманка и прекрасно помнит, что именно укладывала в свою сумку и, вообще, нужно быть совсем уж дурочкой, чтобы положить это платье, а потом ещё забыть о нём.
— Вот, блин! — воскликнул юноша, разглядывая странный наряд. — Ничего не замечаешь?
Цветанка пригляделась и тихо ахнула.
— Всемогущий Аллах! Это какое-то колдовство!
И в самом деле, платье выглядело так, будто оно только что вышло из-под иголки искусницы-портнихи. Шёлк и кружева утеряли былую ветхость и желтизну и переливались первозданной белизной.
«Какая-то чертовщина!» — озабоченно подумал Юлиан, и потянулся было к найденному в доме кинжалу, с которым произошла та же метаморфоза, что и с платьем, обнаружившимся в сумке девушки. Основательно заржавевшая рухлядь превратилась в прекрасное оружие, украшенное крупными прозрачными камнями, и юноша не сомневался, что они драгоценные, поскольку ещё не наступило время для таких искусных подделок. Но при здравом размышлении он передумал, опасаясь, что девушка окончательно перепугается, узнав, что с его находкой произошло то же самое.