Прошло ещё какое-то время, прежде чем Наблюдатель промолвил:
- Ты такой же стервятник, как и те, что пытались меня убить.
И тень в тёмном переулке дрогнула, оторвавшись от бессознательного тела девушки.
- Ты живёшь ради смерти, питаешься страхом, отнимаешь силой, и при этом называешь себя таким же, как я – инкубом. Я презираю тебя, как когда-то заставил сам презирать себя. Презираю твоё грязное существование и двуличие, презираю то, что ты ведёшь себя как человек среди людей, и как чудовище, затаившись в укрытии. Презираю…
Тень направилась навстречу Наблюдателю. Отряхивая костюм, светловолосый красавец зло усмехался, глядя на измождённое, сухое лицо чужака, посмевшего потревожить его во время сладостной трапезы.
- Так вот он, наш новый Наблюдатель! Дерзок и глуп, как мне и рассказывали! Знаешь, я мог бы убить тебя здесь же, на месте, за подобные слова. Однако, ты спасся от стервятников, что поразительно. И я не хотел бы огорчить своих друзей, исключив возможность небольшого тотализатора[20]! Ах, люблю игры! Так, как думаешь сам, сколько ещё ночей переживёшь?
- Твои игры не для меня. Ты недооцениваешь мои силы.
- Вот и славненько – значит проверим! А пока, adios, mon cher![21] Я не убил девушку, так что можешь полакомиться, если хочешь. А то смотреть на тебя больно… скулы острые, как ножи. Сидишь на диете?
- Я не прячусь по грязным подворотням, в отличие от тебя, фальшивого аристократа. И мой голод гораздо сильнее твоего, потому что требует другой, более изысканной пищи.
- Что ж, - светловолосый рассмеялся, - мой французский ресторан полон изысков. Будешь проходить мимо, обязательно проведай, есть замечательное вино. Впрочем, я пришлю тебе приглашение.
- Обойдусь.
- Мы всё равно встретимся. Ведь именно я стану Наблюдателем после твоей смерти…
II Dies
Очнувшись, она принялась отбиваться и кричать, словно сражаясь с невидимым врагом, отравившим своим образом её подсознание. Но Гэбриел взял её за руку, успокоив неуловимым, лёгким покалыванием тепла, поглощая боль, пронзавшую её тело.
- Кто ты?
- Отдыхай, здесь тебя никто не потревожит. Раны скоро заживут, только не двигайся. Я смазал их лечебными травами.
- Раны?
Девушка хотела было осмотреть себя, но Гэбриел поправил одеяло и, покачав головой, произнёс:
- Лучше поспи. Когда ты проснёшься, останутся лишь едва заметные шрамы. А то, что ты можешь увидеть сейчас, не имеет значения. Важно не то, что было, а то, что будет.
Её передернуло от мысли, что она может увидеть, но кивнула, соглашаясь с хозяином ветхой мансарды, и закрыла глаза. Но видения тревожили мысли девушки, а в голове прочно засел образ смеющегося светловолосого мужчины, который… хотел её убить?
- Вот, выпей. Ангостура[22], смешанная с сонными травами. Поможет заснуть.
Девушка попыталась улыбнуться, благодаря незнакомца за заботу. Горьковатый напиток тут же ударил в голову и уже через несколько минут, она спала. Гэбриел знал, её не потревожат сны. Розалинда, молодая ведьма, что жила здесь раньше, оставила Инкубу множество рецептов, среди которых было и зелье, позволявшее на время отключить подсознание. Когда необходимо избавиться от множества обуревающих мыслей и видений – достаточно было добавить несколько капель в горький биттер, чтобы насладиться покоем и тишиной.
- Не мёртв?
- Лоран видел его вчера ночью, истощённого, истерзанного, но живого.
- Мы не раз выманивали стервятников, когда хотели от кого-то избавиться, и никто не выживал. Тогда как, чёрт возьми, выжил Гэбриел Ластморт?
- Возможно, у него есть какой-то секрет, о котором мы не знаем.
- Так выясните его! Я не верю в случайности и удачу! Ластморт бросает вызов нашим порядкам и должен поплатиться за это, несмотря ни на что!
_________
Контур Соблазна
_________
«Контур Соблазна» был во всех смыслах исключительным домом утех. Работать здесь было престижно и прибыльно. Среди обширного великолепия женской красоты можно было встретить и неожиданных иностранок – экзотических японок и индианок, нежных мулаток и страстных латиноамериканок. Хозяйка, графиня Ван Хартен, собственными силами создала лучший бордель в городе, собрав в нём не только красивых, но и образованных девушек, видящих разницу между истинным искусством любви и спешными ночными соитиями. Они получали удовольствие от своей работы, имели высокое положение в обществе и никогда не отвечали на домашние вызовы – гости сами шли в трёхэтажный дом на берегу реки, чтобы отдаться во власть искусниц языка тела.
Гэбриел часто приходил сюда к Лилль – аккуратной англичанке французских корней, к которой мужчины обращались не за телом, нет… за душой. Уникальный талант Лиллиан заключался в том, что она умела быть настолько разной, что на время становилась для клиентов женщиной их мечты, даруя им чувство любви и понимания, которого им не могли предоставить жёны.
Двадцать лет назад в Лондоне Гэбриел вынес Лилль из горящего дома, ставшего крематорием для её семьи. Тогда кто-то из обезумевших тварей (так установил английский Совет) городских изнанок напал на её родителей, и только девочка была ещё жива, когда Инкуб услышал издалека её плач и вызволил из смертельного пламени.
Лиллиан не надевала вызывающие платья с декольте, не оголяла плечи, и не носила коротких юбок. Мужчин привлекали тонкие черты её идеального лица, тёмно-серые, пепельные волосы, глубокие закатные сапфиры глаз и нежные тонкие пальцы аристократичных рук, которыми она часто любила играть на старинной челесте[23], подаренной ей её покровителем. Именно небесный звук этого прекрасного инструмента вернул девочку к жизни и позволил пережить потерю семьи, ведь именно Гэбриел играл для неё волшебные мотивы, научившие её снова жить и улыбаться.
Но больше всего Лиллиан была благодарна своему покровителю за то, что научил её быть по-настоящему красивой и чувствовать красоту, несмотря на уродство ожогов, скрывавшихся под одеждой – жестоких и беспощадных шрамов огня.
Гэбриел вошёл почти бесшумно, и только музыка ветра, висевшая над дверью, выдала его приход. Тотчас откуда-то в зале появилась графиня и радостно бросилась к утреннему посетителю, расплёскивая по коврам розовое шампанское, которое она пила всегда по поводу и без, вместо воды или сока, или чая, к примеру. За глаза Рем; Ван Хартен даже называли Розовой Графиней, и самому Гэбриелу иногда казалось, что кожа её приобрела характерный оттенок, учитывая, сколько шампанского она выпила за все свои пятьдесят с лишним лет.
- О, месье Ластморт, как я рада вас видеть! Только не говорите, что вы опять пришли к Лилль! А как же Жанин? Она до сих пор вспоминает, какие непристойности вы с ней вытворяли несколько дней назад! Не хотите ли повторить?
Высокая брюнетка в алом платье рассмеялась, наклонившись с лестничных перил на втором этаже, и прокричала:
- Не давите на него, Реми, вы же знаете его английское чувство юмора!
- Да что б тебя! А ну быстро иди, приводи себя в порядок! Скоро приедет барон, а ты ещё причёску не сделала!
- Ох, конечно-конечно! – Жанин тряхнула локонами и, кокетливо подмигнув Гэбриелу, скрылась от пронырливых глаз Розовой Графини.
- Не обращайте на неё внимания, месье Ластморт! Как ваша жизнь? Лилль недавно играла нам вашу новую мелодию для музыкальной шкатулки! Божественно, божественно! Мне показалось, что в комнату залетели хрустальные бабочки, и я закрыла окно, но они кружились в воздухе, пока не закончилась музыка! – и шёпотом добавила – Я даже потом нашла одну в вазе с цветами, когда убиралась – при этом графиня сделала такие глаза, что, очевидно, нельзя было не поверить.
- Сдаётся мне, опиумом балуетесь понемногу?
- Экий вы умный! Если эту розовую пакость чистой пить, так на второй день уже вкуса не чувствуешь, а я уже не больно-то молода, так что хочется новых ощущений.
20
Игра на деньги, суть которой – в прогнозировании победителя другой игры (с двумя и более участниками) путём внесения ставок.
23
Небольшой клавишно-ударный музыкальный инструмент, внешне похожий на пианино, звучащий наподобие музыкальной шкатулки. Celesta – небесная (итал.)