Немало усилий тратила инквизиция и на подавление крамольных элементов в самой церковной организации, число которых росло по мере углубления кризиса феодального общества: Неблагонадежным оказался францисканский орден, влияние которого в конце XIII в. особенно сказывалось в Италии, Франции и Испании. К францисканцам сначала тянулись все те верующие, которые надеялись изнутри реформировать, оздоровить церковь. Францисканцы обязывались соблюдать обеты нищеты, повиновения и целомудрия, и это привлекало народные низы.
Однако францисканский орден не избежал судьбы своих предшественников. Он, как и они, быстро превратился, благодаря мирским дарениям и покровительству папского престола, в обладателя огромных богатств, а его руководители, извлекавшие немалую личную выгоду из этого обстоятельства, стали послушными и верными слугами церковных и светских князей. Естественно, что такое быстрое перерождение или вырождение ордена не могло не вызвать в нем глубоких трещин, не могло не встретить решительного сопротивления со стороны тех его членов, которые продолжали отстаивать необходимость строгого соблюдения обета нищеты.
Орден францисканцев не замедлил расколоться на два течения — конвентуалов и спиритуалов. Первые — сторонники монастырской жизни — представляли верхушку ордена, выступавшую за отмену строгого орденского устава. Это были политиканы, тесно связанные с церковной иерархией, жаждавшие власти, мирских почестей, богатств и наслаждений. Спиритуалы же продолжали желать неосуществимого — возврата к первоначальному порядку в ордене, выступали против богатств церкви и требовали превращения ордена и всей церкви в сообщество праведников. Особенно решительно за это боролось радикальное крыло спиритуалов — так называемые фратичелли (братцы), создавшие свою полутайную организацию Братьев бедной жизни (Fratres de paupera vita), и флагелланты (бичующиеся), которые, как отмечал Энгельс, продолжали революционную традицию в периоды, когда оппозиционное антипапское движение было подавлено.[178]
Борьба между этими течениями длилась десятилетия, принимая временами весьма острые формы. Папский престол лавировал, хитрил, пытаясь приручить спиритуалов, а вместе с ними и их многочисленных последователей из мирян. Спиритуалы то подвергались строгим внушениям и цензурам, то на них сыпались различного рода поощрения и милости. В тех случаях, когда папству удавалось перетянуть на свою сторону влиятельных спиритуалов, это еще более ожесточало против церкви тех, кто продолжал отстаивать необходимость для членов ордена вести аскетический образ жизни и полного отказа от мирских благ. Бессилие спиритуалов добиться претворения в жизнь своей программы традиционными для церкви средствами в конечном счете привело их в стан еретиков.
В 1254 г. в Париже появилась книга «Вечное Евангелие», состоявшая из крамольных сочинений богослова (около 1135–1202) Иоахима Калабрийского (или Флорского), быстро взятая на вооружение спиритуалами. Иоахим предсказывал наступление тысячелетнего царства справедливости, которому должен был предшествовать «страшный суд над выродившейся церковью и развращенным миром». Учение Иоахима призывало к открытой борьбе со злом мира. Иоахим отрицал необходимость церковной обрядности, в том числе таинств, и проповедовал в качестве высшего идеала христианства — бедность. «Вечное Евангелие» стало библией спиритуалов. Хотя папство официально и не объявило эту книгу еретической, инквизиция преследовала верующих, уличенных в симпатиях к учению Иоахима Калабрийского.
Особенно жестоким преследованиям подверглись спиритуалы при папе Иоанне XXII (1316–1334), издавшем против них буллу «Quoramdam», которая кончалась следующими словами: «Бедность — вещь великая, но выше ее невинность, а выше всего — полное послушание». Эта булла предавала отлучению спиритуалов и грозила им казнью на костре, в частности, за то, что они осуждали ношение широкой одежды (тогда признак богатства) и накопление продуктов в житницах и погребах. Комментируя содержание буллы, Г. Ч. Ли писал: «Человеческая извращенность проявлялась в тысяче различных форм, но никогда, быть может, не принимала она более отвратительного и в то же время более смешного проявления, как в ту эпоху, которую мы рассматриваем. С трудом можно поверить, чтобы люди могли сжигать себе подобных на основании таких мотивов и чтобы находились непреклонные люди, готовые пренебречь пламенем костра, защищая подобные принципы».[179]
И тем не менее факт остается фактом — именно за это сотни спиритуалов, отказавшихся, несмотря на пытки инквизиции, признать подобные убеждения еретическими, встретили смерть на костре. «Священному» трибуналу не представляло особого труда расправиться с ними. Достаточно было инквизитору спросить спиритуала, согласится ли он нарушить обет нищеты и целомудрия, если папа прикажет ему жениться или принять доходную должность. Отрицательный ответ влек за собой отлучение от церкви и передачу осужденного светским властям, которые его незамедлительно сжигали на костре.
О преследовании спиритуалов и других ересей сохранились далеко не все данные. Но и те, что имеются в распоряжении историков, свидетельствуют о том, что папство и инквизиция преследовали их с не меньшим рвением, чем катаров.
В 1318 г. папа Иоанн XXII вызвал в Авиньон 65 видных спиритуалов во главе с францисканцем Бернаром Делисье, открыто требовавшим отмены инквизиции. Папе удалось угрозами заставить 40 из них отказаться от своих взглядов и подчиниться церковной дисциплине. 25 во главе с Делисье остались на прежних позициях. Они были переданы на расправу инквизиции, которая четырех сожгла в Марселе, а остальных, в том числе Бернара Делисье, осудила на пожизненное заключение.[180] Известно, что в Нарбоне были сожжены в 1319 г. три нераскаявшихся спиритуала, в 1321 г. — 17; в Каркассоне с 1318 по 1350 г. — 113.