— Конечно, — усердно заверила Кантиль, — это как у нас в кампонге. Там мы тоже сообщество.
— Превосходно, — довольно сказал Шаган, — из вашего отдельного существования вы объединились в более высокую единицу.
Все это было ясно, но после паузы Кантиль задумчиво спросила: «Одно я все же не совсем понимаю. У меня в отдельности одна голова. Куда же она денется, когда я вдруг объединюсь?
— Твоя голова, конечно, останется при тебе, — ухмыльнулся Шаган, — сообществу тоже нужна голова. Только теперь она больше не отдельная, а их много, составляющих такую голову.
После того как Кантиль поразмыслила над мудрыми словами профессора, она нерешительно сказала: «Все это хорошо, профессор, но все же есть одна загвоздка, потому что время от времени вдруг да и захочется почесать свою голову».
Это сцена пришла в голову Шагану, когда открылось заседание. Он пожелал себе красноречие Кантиль и ее чудодейственные коренья.
Простуда Шагана, конечно, не была виной тому, что его аргументов не хватило для того, чтобы убедить членов президиума и присутствующих экспертов. Недостаточная готовность принять его тезис, прежде всего имело место потому, что с момента катастрофы прошло почти десять месяцев. С этим он ничего не мог поделать, ведь лишь исчезновение астероида Ре 37 привело его к таким размышлениям. Вдобавок, приглашенный из Египта исследователь астероидов Гассан Джамбури, с «Ежегодником астероидов» которого Шаган много занимался еще в вечер до отъезда, мог доказать, что время обращения спорного астероида было различным, и что он уже несколько раз был замечен на заранее вычисленном месте несколькими часами позже. Между Джамбури и Шаганом возник спор об этом, потому что если египтянин был прав, тогда и столкновение с «Дарвином» было бы невозможно. Сокольников уладил разногласие и дал слово космонавту, который должен был с точки зрения практики сделать доклад о том, что могло произойти на борту космического корабля после такого столкновения.
Фрезер Джанелл, так звали космонавта, однажды уже был на окололунной орбите.
— Теория, — начал он, — это одно дело, а на практике это выглядит совершенно по-другому.
— Молодой человек! — громыхая прервал его Шаган, — в самом начале было мышление! На кончике своего пера Леверье открыл Нептун, и траектории, по которым Вы путешествуете на своих космических кораблях, точно так же не были измерены рулеткой. Будьте любезны отказаться от Ваших пренебрежительных высказываний о теории!
Молодой человек внес поправку, что он ничего не имеет против теории, затем он деловито рассказал, как от него требовалось, о своем первом полете на Луну, путешествии, которое длилось семь дней.
— Конечно во время этого путешествия мы тоже задавались вопросом, что с нами случилось бы, пожалуй, при встрече с метеоритом. Можно залатать маленькую трещину — предполагается, что она будет найдена и не будет потеряно слишком много кислорода. Впрочем, космический корабль автоматически избежит опасности столкновения с метеоритом…
— Даже крошечного осколка размером с горошину? — спросил кто-то.
— Нет, но такого, как названный здесь астероид Ре 37. Если все же дойдет до столкновения, я не понимаю, кто сможет выжить в результате этого…
— В этом Ваш недостаток, — прокряхтел Шаган, вклиниваясь в его речь.
— Что это значит? Понимание или непонимание молодого человека дела нисколько не меняет.
— Прошу меня простить, профессор Шаган, — затараторил Джанелл, — сначала я хотел бы всего лишь изложить мнение моих товарищей, а также мое собственное видение проблемы. Забежим немного вперед, и предположим, что все случилось именно так, как Вы предполагаете. Как этим шестерым жить дальше? Как человек мог бы существовать неопределенное время за пределами Земли…?
— Это не обсуждается, — еще раз прервал его Шаган.
— До определенной степени все-таки обсуждается, уважаемый коллега, — возразил Санкарат, — из знания того, что шесть человек еще можно спасти, конечно вытекал бы совсем другой аспект.
— На этот вопрос ответить не представляется возможным, — сказал Сокольников.
Доктор Борос попросил слово. Он сказал: «По моему мнению обе вещи неотделимы друг от друга. Вы указали в Вашей документации показатели прочности материала, использованного для строительства «Дарвина». Если бы столкновение разыгралось именно так, как это предположил профессор Шаган, и как оно, теоретически, также было бы возможно, тогда был бы также шанс выживания. Я хочу спросить наших практиков космонавтики: Вы когда-нибудь пытались всерьез войти в положение шести Ваших товарищей? Что бы Вы сделали, если бы Вы и некоторые другие выжили в подобной катастрофе? Надеялись бы Вы до последней секунды на спасение?