Вину за такое положение Евдокимов целиком и полностью возложил на своего предшественника — Б.П. Шеболдаева. Да ещё на А.Г. Белобородова, принципиального и твёрдого троцкиста, работавшего перед арестом 15 августа 1936 г. уполномоченным комитета заготовок по краю[449].
Недалеко от Евдокимова по образу мышления ушёл и П.П. Постышев. Снятый недавно с поста второго секретаря ЦК КП(б) Украины, он нашёл единственное весомое и бесспорное оправдание своим ошибкам. С гордостью заявил:
«Мы ведь на Украине всё-таки одиннадцать тысяч всяких врагов исключили из партии, очень многих из них посадили»[450]. Сходными по сути оказались выступления Б.П. Шеболдаева, И.Д. Кабакова, Я.Б. Гамарника, А.И. Угарова, А.В. Косарева.
Изменить столь агрессивный дух пленума попытался Я.А. Яковлев. Ссылаясь на данные КПК, он сделал всё возможное, дабы пресечь репрессивные устремления членов ЦК. Настойчиво убеждал их, что число исключённых из партии далеко не равнозначно количеству «врагов», что большинство бывших членов ВКП(б) пострадали не из-за своих троцкистских убеждений, а по иным, более простым, прозаическим причинам — из-за казёнщины, бюрократизма и равнодушия к людям. Яковлев рассказал:
«Когда мы, Комитет партийного контроля, познакомились со 155 исключёнными на трёх предприятиях (Москвы — Ю.Ж.), из них 62 исключили за пассивность. Из этих 155 две трети работают на производстве больше десяти лет. 70 — слесари, токари, шлифовальщики, инженеры, техники. Из этих 155 122 — стахановцы. В чём же здесь дело? Мне кажется, дело в том, что здесь имело место… отсутствие внимания к людям».
Не ограничиваясь примером по столице, Яковлев привёл данные по НКПС. «На сети железных дорог — сообщил он, — насчитывается около 75 тысяч исключённых из партии» при общем числе коммунистов там 156 тысяч. Столь удручающий результат чистки он объяснил так: «Исключена очень большая часть за пассивность, политнеграмотность и неуплату членских взносов». И бросил обвинения в адрес пленума: «ЦК потребовал, не на прошлом пленуме, а на пленуме, который до того был, в конце 1935 г., товарищ Ежов поставил перед москвичами вопрос: у вас плохо с поиском и изгнанием из партии врагов. В ответ на это ряд организаций быстро нагнал нужный процент»[451].
Однако даже такая, откровенно негативная характеристика членов ЦК не оказала на них никакого воздействия. Никто из них не только не попытался как-то оправдаться, ответить на выступление Яковлева, но вообще не обратил внимания на подобное заявление. Потому-то пришлось взять слово заведующему отделом руководящих партийных органов Г.М. Маленкову. Он говорил практически о том же, о чём уже сказал Яковлев, — о невнимании, равнодушии партсекретарей к рядовым членам партии. Подчеркнул, что настоящие, а не мнимые троцкисты составили, в общем, не более одной десятой исключённых. Указал, что бездумные, формальные чистки повсюду привели к резкому уменьшению областных и краевых организаций — почти наполовину. Что первые секретари создают чуть ли не повсеместно своеобразные личные кланы партбюрократии, даже при переводе в другой край или область тянут за собой «хвост» из лично преданных людей, с кем они давно сработались. По его мнению, те же первые секретари потворствуют открытой лести в свой адрес, что порождает подхалимаж, зазнайство, самодовольство.
Дав столь нелицеприятную оценку партократии, Маленков уточнил округлённые цифры, приведённые в докладе Сталиным. Дал справку, что в целом к номенклатуре ЦК или к руководителям высшего звена относятся не 3–4 тысячи человек, а значительно больше — 5860 первых и вторых секретарей горкомов, райкомов, обкомов, крайкомов, ЦК нацкомпартий. К низшему же не 100–150 тысяч, а всего 94145 секретарей парткомов первичных организаций[452]. Тем самым он как бы продемонстрировал явную раздутость руководящего звена и намекнул о вполне возможном сокращении его.
Речи Яковлева и Маленкова несколько охладили пыл членов ЦК, однако так и не заставили их выступать по теме доклада Сталина. Участники пленума перестали говорить о «врагах», их засилье, но тут же нашли себе иных противников — в лице друг друга. С.Е. Кудрявцев, член ЦК и ПБ компартии Украины, и П.П. Любченко назвали нового виновного во всех ошибках, допущенных в республике, — Постышева. А.А. Андреев обрушился на Шеболдаева, В.И. Полонский, секретарь ВЦСПС, — на Н.М. Шверника. Н.С. Хрущёв, упорно защищая свой метод чистки, вступил в полемику с Яковлевым, пытался опровергнуть его. Такой поворот в ходе пленума позволил Сталину в заключительном слове 5 марта сказать гораздо больше и яснее, нежели в докладе.