Вызов, открытый вызов партократии был брошен.
В тот же день, 27 июня, пленум единодушно поддержал проект нового избирательного закона и утвердил созыв сессии ЦИК СССР для его принятия на 7 июля. И всё же узкое руководство ещё раз подкрепило своё желание вынудить широкое руководство согласиться с неизбежной ротацией — добровольно, мирно и бескровно покинуть властные посты — ещё одной репрессивной мерой.
29 июня, в последний день своей работы, пленум утвердил новое предложение ПБ о выводе из состава членов и кандидатов в члены, об исключении из партии четырёх человек «ввиду поступивших неопровержимых данных о причастности их к контрреволюционной группировке»[537]. Трёх «ленинградцев»: М.С. Чудова, в 1928–1936 гг. занимавшего должность второго секретаря Ленинградского обкома, а затем пониженного, назначенного председателем Всекопромсовета; А.И. Струппе, в 1932–1935 гг. председателя Леноблисполкома, с 1936 г. начальника Свердловского областного управления наркомата совхозов СССР; И.Ф. Кодацкого, с 1932 г. председателя Ленгорисполкома, в 1937 г. начальника главка лёгкого машиностроения НКТП. Кроме того, из ЦК вывели и И.П. Павлуновского, в 1928–1930 гг. замнаркома РКИ, затем члена президиума ВСНХ, с 1932 г. заместителя наркома тяжёлой промышленности, в 1936 г. начальника Главтрансмаша НКТП, в 1937 г. — начальника мобилизационного отдела НКТП.
Тогда же лишились своих постов ещё несколько человек, видных и малозаметных. 3 июня по просьбе Н.В. Крыленко сняли с должности заместителя наркома юстиции СССР Н.Н. Крестинского; 8 июня — председателя ЦИК АзССР М.М. Эфендиева, обвинённого М.-Д.А. Багировым в «покровительстве буржуазно-националистическим и муссаватистским элементам». 14 июня «в связи с переходом на другую работу», как уведомили официальные сообщения в газетах, освободили от занимаемой должности наркома внешней торговли СССР А.П. Розенгольца. 24 июня сняли, исключив заодно из партии и передав дело в НКВД, председателя СНК УзСССР Ф. Ходжаева — по настойчивой просьбе первого секретаря ЦК КП(б) Узбекистана А.И. Икрамова, сообщившего телеграммой в Москву, ПБ, о том, что глава республиканского правительства уличён в связях с «националистами, контрреволюционными террористами»[538].
Однако все эти сверхжёсткие меры, неизбежно приводившие исключённых из партии, рано или поздно, в тюремные камеры, оказались бессмысленными, так и не привели к достижению той цели, которую поставила сталинская группа. Они стали всего лишь своеобразной прелюдией массовых репрессий, начавшихся буквально через несколько дней по инициативе широкого руководства, перешедшего в контрнаступление.
Глава восемнадцатая
Накануне закрытия пленума, 28 июня 1937 г., произошло нечто весьма странное, до наших дней окружённое плотной завесой тайны. ПБ приняло решение, нигде не зафиксированное — ни в его обычных протоколах, ни в «особой папке», но тем не менее существующее, даже имеющее обычный канцелярский номер: протокол 51, пункт 66[539]. Оно гласило:
«1. Признать необходимым применение высшей меры наказания ко всем активистам, принадлежащим к повстанческой организации сосланных кулаков. 2. Для быстрейшего разрешения вопроса создать тройку в составе тов. Миронова (председатель), начальника управления НКВД по Западной Сибири, тов. Баркова, прокурора Западно-Сибирского края, и тов. Эйхе, секретаря Западно-Сибирского краевого комитета партии».
Содержание решения, бесспорно, свидетельствует, что оно появилось на свет как реакция на обязательную для таких случаев инициативную записку Р.И. Эйхе. Записку, до сих пор не найденную, но содержание которой можно реконструировать с большой достоверностью. Скорее всего, ею Эйхе попытался подтвердить и развить мысль, высказанную им ещё на февральско-мартовском пленуме. Тогда он безапелляционно заявил: мол, в Западной Сибири существует «немалая группа заядлых врагов, которые будут пытаться всеми мерами продолжать борьбу»[540]. Вполне возможно, Эйхе отметил в записке и то, что не разоблачённая до сих пор полностью некая «повстанческая контрреволюционная организация» угрожает политической стабильности в крае, что особенно опасно в период подготовки и проведения избирательной кампании. И потому, как можно предположить, просил ПБ санкционировать создание «тройки», наделённой правом выносить смертные приговоры.