Заседание последней состоялось 15 мая. Она официально одобрила проект основного закона страны и единогласно постановила «внести его на рассмотрение ближайшей сессии ЦИК СССР». Тогда же комиссия избрала секретарём Я.А. Яковлева вместо И.Л. Акулова[244]. Но ещё за два дня до того, 13 мая, ПБ приняло традиционное в таких случаях решение, где среди прочих имелись пункты: «1. Назначить пленум ЦК на 1 июня. 2. Утвердить порядок дня пленума ЦК: 1) Конституция СССР (докладчик т. Сталин)»…[245]. Лишь затем узкое руководство вернулось к проблеме превентивной самообороны. Предложение Ягоды с небольшими изменениями 20 мая было оформлено как решение ПБ[246].
…Как и предусматривалось, пленум ЦК ВКП(б) открылся 1 июня. Перед началом первого заседания все его участники получили проект новой конституции и наконец познакомились с ним. И даже при беглом чтении не могли не заметить того, что отличало его от достаточно хорошо знакомого всем старого основного закона.
Исчез важнейший первый раздел «Декларация об образовании Союза Советских Социалистических Республик», наиболее идеологизированная часть конституции, подчёркивавшая исключительность политического строя страны, объяснявшая её изолированность нескрываемой устремлённостью лишь к одному — к мировой революции с ничем не подкреплённой уверенностью в её победе.
«Со времени образования советских республик, — провозглашала первая же фраза старой конституции, — государства мира раскололись на два лагеря: лагерь капитализма и лагерь социализма». Создание СССР объяснялось прежде всего военной угрозой: «Неустойчивость международного положения и опасность новых нападений делают неизбежным создание единого фронта советских республик перед лицом капиталистического окружения». Завершалась же «Декларация» вызывающим лозунгом, который и давал основание для негативного отношения к СССР, боязни его на протяжении всего времени его существования: «Новое союзное государство… послужит верным оплотом против мирового капитализма и новым решительном шагом на пути объединения трудящихся всех стран в Мировую Социалистическую Советскую Республику»[247].
Изъятием «Декларации» коренные перемены не ограничивались. В проекте новой конституции трансформировалась суть того, что содержалось и во втором разделе старой. Особенно необычной выглядела 11-я глава «Избирательная система», о которой столько раз заявляли как о самом главном Молотов и Сталин.
Согласно статьям 9 и 10 Конституции 1924 г., верховный орган власти, Съезд советов СССР, составлялся «из представителей городских советов и советов городских поселений — по расчёту 1 депутат на 25000 избирателей, и представителей сельских советов — по расчёту 1 депутат на 125000 жителей»[248]. Таким нескрываемым неравенством юридически закреплялся классовый характер политического строя, диктатура пролетариата, его правовые преимущества и руководящая роль по отношению к крестьянству.
Избрание же делегатов на Съезд советов СССР проводилось не населением страны непосредственно, а своеобразными выборщиками:
«а) непосредственно на съездах советов союзных республик, не имеющих краевого и областного деления; б) на краевых и областных съездах советов в союзных республиках, имеющих краевое и областное деление; в) на съездах советов советских социалистических республик Азербайджана, Грузии и Армении и на съездах советов автономных республик и областей, как входящих, так и не входящих в состав краевых и областных объединений»[249].
249
Основной закон (конституция) Союза Советских Социалистических Республик. М., 1931. С. 12.