Изменения в области экономики: «…В результате… изменений в области народного хозяйства за период от 1924 г. до настоящего времени мы имеем новое, социалистическое общество, не знающее кризисов, не знающее безработицы, не знающее нищеты и разорения и дающее все возможности для зажиточной и культурной жизни всех членов советского общества».
Изменения в области классовой структуры: «…Взять, например, рабочий класс СССР. Его часто называют, по старой памяти, пролетариатом. Но едва ли его можно назвать пролетариатом в собственном смысле слова… Пролетариат — это класс, эксплуатируемый капиталистами. Но у нас класс капиталистов ликвидирован, орудия и средства производства отобраны у капиталистов и переданы государству, то есть организованному в государство рабочему классу… Можно ли после этого назвать рабочий класс пролетариатом? Ясно, что нельзя… Наше советское крестьянство является совершенно новым крестьянством. …Наше советское крестьянство есть колхозное крестьянство… Изменился… состав интеллигенции… самый характер деятельности интеллигенции… Она является теперь равноправным членом общества, где она вместе с рабочими и крестьянами, в одной упряжке с ними, ведет стройку нового, бесклассового социалистического общества».
Изменения в области взаимоотношений народов СССР: «Народы СССР, считавшиеся раньше отсталыми, перестали быть отсталыми, они идут вперёд, крепнет их экономика, растёт их культура, растут их национальные кадры, партийные и советские, и сообразно с этим растёт их политическое сознание, крепнут узы дружбы и интернационализма между народами СССР».
Далее Сталин обосновал необходимость разделения единой власти на законодательную и исполнительную, а завершил доклад сугубо пропагандистским аспектом проблемы — значением новой конституции.
«Проект новой конституции представляет нечто вроде кодекса основных завоеваний рабочих и крестьян нашей страны… послужит величайшим рычагом для мобилизации народа на борьбу за новые достижения, за новые завоевания… Но для рабочих тех стран, где у власти не стоят ещё рабочие и где господствующей силой является капитализм, наша конституция может послужить программой борьбы, программой действий»[256]. Теперь, чтобы выступить против содержания проекта, основных его статей, сначала следовало доказать: страна не изменилась, осталась такой же, какой была двенадцать лет назад. Разумеется, на столь отчаянный, даже безумный шаг отважиться никто не мог. Потому-то на вопрос председательствующего Молотова: «Есть ли желающие высказаться? Прощу записываться», из зала донеслись голоса: «Перерыв, перерыв, надо подумать», которые в официальной стенограмме были исправлены: «Вопрос ясен. Обсуждать нечего. Давайте лучше перерыв»[257]. Но и после перерыва никто активности не проявил и не пожелал выступить даже с дежурными словами одобрения[258].
При этом неожиданно всплыла ничем не мотивированная ни Сталиным, ни Молотовым, ранее не зафиксированная в решениях ПБ смена того форума, на котором проект должен был быть принят вместо сессии ЦИК СССР на чрезвычайном съезде Советов. Вполне возможно, вновь проявившаяся латентная оппозиция широкого руководства вынудила группу Сталина решить вынести принятие своего проекта не на узкое собрание, которым являлась сессия ЦИК СССР и где численно превалировали все те же первые секретари крайкомов и обкомов, а на более многочисленное, где шансов на успех было гораздо больше.
Видимо, именно поэтому в коротком заключительном слове докладчик сосредоточил внимание только на сроках принятия конституции.
«Сталин: Видимо, дело пойдёт так, что, скажем, ко второй половине июня президиум ЦИК СССР соберётся и одобрит в основном проект конституции или не одобрит — это его дело. И если одобрит, то примет решение насчёт того, чтобы созвать съезд Советов для рассмотрения проекта конституции. Ну, скажем, в ноябре, раньше ноября едва ли целесообразно.
Голоса: Правильно.
Сталин: В начале ноября или в середине ноября.
Голос: В середине ноября.
Сталин: Президиум имеет право передать рассмотрение проекта конституции более высшему органу чем сессия ЦИК. А коль скоро это решится, то скоро будет опубликован проект конституции. Значит, для обсуждения в прессе проекта конституции у нас будет июль, август, сентябрь, октябрь — четыре месяца. Люди могут обсудить, рассмотреть проект, обмозговать его с тем, чтобы на съезде Советов в середине ноября принять или не принять его… Для того чтобы не получилось такого положения, что в ноябре у нас будет Верховный Совет СССР вместо ЦИК, а в союзных республиках будут по-старому существовать ЦИКи, и чтобы этого неудобства не случилось, чтобы на долгое время оно не продлилось, придётся дело поставить так, чтобы немедленно взялись за выработку своих конституций, а также за выработку конституций автономных республик с тем, чтобы после Всесоюзного съезда Советов, скажем, через месяц созвать свои республиканские съезды и там уже иметь готовые республиканские проекты для обсуждения и утверждения. На этих же съездах нужно создать свои верховные органы, республиканские верховные советы. Это для того, чтобы не получилось большого интервала между созданием Верховного Совета СССР и верховных советов союзных и автономных республик.