Подумать только!.. Сколько событий произошло в этих длинных и темных коридорах, под низкими сводами созданных самой природой залов!..
Но вот снова сужаются стены. Опять коридоры… Николай Кузьмич и Алеша немного опередили Толю и Мадлен. Мадлен замешкалась среди больших камней, она остерегалась, чтобы не оступиться и не разбить колени в кровь.
У нового разветвления галерей Николай Кузьмич и Алеша приостановились.
— Ау!.. Где вы?! — крикнул Алеша.
— Ау! — отозвался Толя.
— Идите за нами!..
Свет фонаря мелькнул и свернул влево. На стены лег желтый отсвет.
В этот момент Толя и Мадлен поравнялись с коридором, который ответвлялся метрах в десяти от того, куда свернули Николай Кузьмич и Алеша. Они увидели, как в нем мелькнул свет.
— Они уже тут? — удивилась Мадлен.
— Наверное, галерея идет наискось, — сказал Толя. — Пойдем скорее! — и ребята свернули в полной уверенности, что идут по правильному пути.
Однако луч почему-то вдруг стал от них удаляться. Потом исчез. Словно кто-то, услышав их шаги, потушил фонарь.
Мадлен в темноте крепко сжала Толину руку.
Так, прижавшись друг к другу, они простояли минуту, показавшуюся им целой вечностью. Вдруг снова замигал свет. За это время человек ушел довольно далеко вперед. Странно, что он их не ожидал. И почему он один?
— Пошли! — тихо сказал Толя, тревожно вглядываясь в темноту.
Но Мадлен вцепилась ему в рукав и стала тянуть назад.
— Нет!.. Нет!.. Это чужой!.. Вернемся. Y’ai peur!..[10] — От волнения она перешла на французский язык.
— Нельзя нам обратно — сказал Толя. — Видишь, позади нет света! Он сейчас уйдет, и мы останемся в полной темноте.
Он понимал: случилось самое худшее из того, что можно было ожидать. Они заблудились. Пройдет несколько мгновений, человек с фонарем уйдет, и мрак навалится со всех сторон, как враг, который только и ждет, притаившись за каждым выступом.
Если бы не Мадлен, Толя опрометью бросился бы за уходящим человеком, но присутствие девочки невольно заставляло его сдерживать себя.
— Пошли быстрее! — сказал он, стараясь быть спокойным. — Попробуем идти за ним. Это, наверно, какой-нибудь обходчик… Проверяет — нет ли где-нибудь обвала…
— Нет! Нет! — прошептала Мадлен. — Будем осторожны!
Незнакомец медленно брел впереди; изредка свет его фонаря падал на стену, и тогда в желтоватом мареве на мгновение возникала тень человека. Ребята до боли в глазах вглядывались в ее неверные, быстро исчезавшие очертания.
Не отставать!.. Если все время видеть перед собой искорку света и идти за ней, она наверняка приведет их к какому-нибудь выходу. Человек идет довольно уверенно. Видимо, с пути не собьется.
Мадлен полностью доверилась Толе.
Она покорно шла рядом с ним вслед за светлячком, который скользил по бесконечным темным коридорам. Сколько времени они идут?.. Мадлен не могла на это ответить. Ей казалось, что уже прошла вечность.
Но вот свет погас и долго не зажигался. Так долго, что Толя с ужасом почувствовал, как у него слезы подкатывают к горлу. Вот-вот они прорвутся… Это неизбежно, как горная лавина, как ливень, как шторм!.. Боязнь темноты навалилась на него.
Реветь сейчас, когда рядом с тобой девчонка, которая так мужественно ведет себя! Она будет смеяться, если поймет, что с ним происходит.
Он ничего не мог поделать со слезами. Они катились и катились по его щекам… А Мадлен даже не догадывалась!.. И это давало ему право не слишком презирать себя.
И вдруг перед его глазами в радужном от застилавших их слез сиянии возникло много огней…
Свет как будто перестал удаляться. Человек словно замер на месте и, направив луч вниз, что-то долго рассматривал на земле.
Под ногой у Мадлен хрустнул камень.
— Тише! — прошептал Толя и замер.
Мадлен вздрогнула. Однако, увлеченный своим делом, незнакомец даже не поднял головы.
Ребята медленно и осторожно двигались вперед. Слезы высохли на Толиных глазах. Впереди был свет — и это вернуло ему смелость… Наконец они достигли большого камня, который отвалился от стены и острым углом загораживал часть прохода. Из-за этого надежного укрытия можно было, оставаясь невидимыми, присмотреться к стоявшему впереди человеку.
Опустившись на колени, он высвечивал фонариком землю, поднимал что-то с земли, рассматривал и тут же бросал, после чего раздавался легкий звенящий стук, как будто на землю падали куски металла. Может быть, из-за этого стука он и не услышал шороха шагов ребят.
Чем дольше всматривалась Мадлен в этого человека, тем все более сильное волнение охватывало ее. Несколько раз луч вырывал из тьмы то его подбородок, то щеку, то лоб, с впадинами глаз — незнакомые по отдельности, они постепенно складывались вместе, создавая знакомый облик.