потребность ее гарнизона составляла 200 тонн грузов, в то время как реально доставлялось не более 120. Поэтому даже пополнение гарнизона сделалось большой проблемой: оно было жизненно необходимо, но доставляемого снабжения не хватало даже для «старого» контингента.[619] К 13 марта 1954 г., времени начала активных боевых действий, на передовых линиях «Югетт» находился 1-й батальон 2-го Иностранного пехотного полка Легиона, а на находившейся южнее ее позиции «Клодин» 1-й батальон 13-й полубригады Легиона с ротой тяжелых минометов. На опорном пункте «Марсель» находился 3-й батальон 3-го Иностранного пехотного полка. На позиции «Беатрис» находился 3-й батальон 13-й полубригады Легиона, а позицию «Габриэль» прикрывала находящаяся на ней 2-я смешанная тяжелая минометная рота 5-го Иностранного пехотного полка Легиона. Две последние позиции находились в самом неблагополучном положении. Французская артиллерия, размещенная главным образом на центральных позициях и на укреплениях «Изабель», из-за слишком большой удаленности не могла помочь соседям в случае атаки на них. Такая конфигурация оборонительных сооружений стала одной из причин разгрома гарнизона Дьен-Бьен-Фу. Атакам на позиции гарнизона предшествовала внезапная сокрушительная артподготовка вьетнамцев 13 марта 1954 г. Она началась на 4 часа раньше намеченного срока, около 12 часов дня. Это произошло из-за того, что на позиции «Беатрис», всего в 200 метрах от своих окопов, легионеры засекли большую группу вьетнамцев и стали ее уничтожать. В ответ вьетнамцы обрушили шквал огня на позиции «Беатрис» и затем «Габриэль», откуда по ним стали метко бить тяжелые 122-мм минометы легионеров. Однако силы были неравны — 4-м минометам Легиона противостояли десятки орудий и минометов противника. Согласно последнему донесению в ходе этого боя командира батальона на «Беатрис», «укрепления «Беатрис» превратились в прах, минометная батарея с «Габриэль» умолкла…». Как говорили немногие уцелевшие в том бою легионеры из прислуги минометной батареи, их позиции «буквально утонули в бушующем море огня». Все 4 миномета были накрыты артиллерийским огнем, почти вся их прислуга погибла.[620] При этом артиллерия вьетнамцев не только не была подавлена, но и сама подавляла французскую артиллерию. После поражения батареи на «Габриэль» вьетнамцы перенесли огонь на центральные позиции Дьен-Бьен-Фу, сразу уничтожив две французские гаубицы. Отмечалась необыкновенная меткость артиллерии вьетнамцев и то, что снарядов они совсем не жалели. Невидимые для французов вьетнамские пушки подавляли одну за другой батареи Дьен-Бьен-Фу, сами оставаясь почти неуязвимыми. Из-за отсутствия нормальной корректировки артиллерийского огня французская артиллерия неоднократно била по занимаемым легионерам позициям. Уже 14 марта 1954 г. аэродром был почти полностью разрушен, половина из имевшихся самолетов была сожжена на земле, так и не успев взлететь в воздух. А другая половина из тех, что смогли взлететь для оказания поддержки «Габриэль» и «Беатрис» или чтобы просто спастись, попала в зону плотного зенитного огня и была сбита. Кроме того, вьетнамцы успешно поразили склады боеприпасов, горючего и продовольствия, сильно затруднив тем самым способности гарнизона к дальнейшей успешной обороне. С этого времени для осажденного гарнизона Дьен-Бьен-Фу настали поистине тяжелые времена. Снабжение теперь осуществлялось только с помощью сбрасываемых на парашютах грузов. Даже в самые «счастливые» дни из 120 тонн грузов в руки французов попадало не более 100 тонн и то при условии, что выброска грузов происходила с низкой 800-метровой высоты. Однако из-за больших потерь в самолетах от зенитного огня грузы стали сбрасывать сначала с 2-километровой и затем с 3-километровой высоты. Пропорционально этому увеличивалась потеря грузов, которые нередко приземлялись из-за ошибок летчиков и неблагоприятных погодных условий у вьетнамцев. Известно, что одним из источников снабжения для вьетнамских гаубиц служили захваченные грузы с американскими 105-мм снарядами. Как свидетельствуют вьетнамцы, кое-кто из немногочисленных советских офицеров писал на полученных таким образом снарядах перед их «употреблением» надписи вроде «Подарок лягушатникам от американских друзей». К апрелю 1954 г. вьетнамская артиллерия почти полностью уничтожила имевшиеся у гарнизона Дьен-Бьен-Фу машины, без которых собирать и передавать «по назначению» тяжелые грузы было практически невозможно. Из-за этого централизованная система снабжения гарнизона рухнула. Легионеры использовали только то, что падало им на голову. Такое снабжение было очень неважным — нередки были случаи, когда несколько дней подряд артиллеристам сбрасывали ненужные в таком количестве консервы, а легионерам-пехотинцам, жестоко страдавшим от недостатка еды, — тонны гаубичных снарядов. В 5 часов вечера 13 марта 1954 г. вьетнамская колонна из двух батальонов пехоты каждый численностью в 1 тысячу человек, развернувшись, пошла на штурм «Беатрис». Противник шел густыми цепями, или, как говорили легионеры, «волнами». События развивались стремительно и драматически. К большому удивлению легионеров, из основной массы наступавших выделилось несколько небольших отрядов, направившихся к минному полю. Без всякой осторожности они шли по минам. Подорвался один… Его заменяет другой… Подрывается и он. Его заменяет третий, и так далее. Смертники-добровольцы! Так рухнули расчеты на то, что минные поля станут для противника труднопреодолимым препятствием. Такой расчет был эффективен в боях против солдат европейских стран, дорожащих своими жизнями, но не против азиатов. Ценой жизни нескольких десятков добровольцев в минных полях были проделаны коридоры, по которым на штурм легионерских позиций и устремилась вьетнамская орда. Уже в 18 часов 15 минут того же дня командир находящегося на этой позиции батальона легионеров Пего, согласно французским данным, «вызвал огонь артиллерии прямо в зону перед последней линией обороны». В 18 часов 30 минут того же дня Пего был убит вьетнамским снарядом, угодившим в командный пункт. Вместе с ним погиб штаб гарнизона «Беатрис». Через несколько минут другим снарядом был убит непосредственный начальник Пего — подполковник Гоше, командир 13-й полубригады Легиона и командующий северным сектором обороны «Беатрис». Они пали там, где в марте 1945 г., находясь в составе 5-го пехотного полка Легиона, мужественно встретили неожиданную японскую атаку на Вьетнам.[621] После гибели своих командиров «Беатрис» потеряла централизованное управление. С этого времени три роты легионеров, каждая самостоятельно, стали отражать бешеные атаки противника. Раздробив оборону «Беатрис» на три отдельных очага, вьетнамцы стали их уничтожать по очереди. В 22 часа 30 минут 13 марта после ожесточенного рукопашного боя вьетнамцы полностью уничтожили 10-ю роту 3-го батальона 13-й полубригады Легиона. Настал черед 11-й роты Легиона, откуда в 23 часа сообщили по рации, что ожесточенный бой идет около ее командного бункера, после чего связь с ней навсегда прервалась. В 15 минут первого 14 марта командир 9-й роты Легиона вызвал огонь артиллерии на себя, после чего связь с ним также навсегда оборвалась. «Беатрис» пала. Потери сторон были огромными. По заниженным французским данным, приводимым в «Золотой книге Иностранного легиона» авторов Брюнона и Маню, общие потери Легиона в том бою составили 332 человека, включая 8 офицеров.[622] В то же время гарнизон «Беатрис» насчитывал 750 человек, и, как известно, он почти целиком погиб. Данные вьетнамцев о потерях Легиона намного превосходят эту цифру. Как известно, наиболее оптимальный способ узнать истинную картину потерь сторон — сопоставить данные противников и установить среднюю цифру между их показателями. В этом случае и получается как раз приблизительно численность гарнизона «Беатрис». Согласно данным независимых зарубежных экспертов, безвозвратные потери Легиона в том бою составили от 400 до 550 человек. Как бы там ни было, но таких потерь в одном бою легионеры еще не имели. Достоверные данные относительно потерь вьетнамцев также свидетельствуют, насколько яростным был тот бой — из 2-х тысяч штурмующих 600 были убиты и 1200 тяжело ранены. Утром 14 марта, в половине восьмого, силами танкового и 1-го Иностранного парашютного батальонов французы попытались вернуть «Беатрис». Поскольку их движение отлично было видно с занимаемых противником высот, вьетнамцы обрушили на них всю мощь своего артиллерийского огня, по свидетельству очевидцев, «вогнав атаку в землю». Попавшие под удар батальоны стали перегруппировываться для новой атаки. Но в это время к бункеру полковника Кастри добрался израненный лейтенант Легиона, взятый вьетнамцами в плен и отпущенный ими с посланием, в котором генерал Ле Тронг Тан, командир 312-й дивизии Вьетнама, взявший «Беатрис», предложил на 4 часа прекратить бой, чтобы убрать раненых и убитых. Это была обычная азиатская уловка, на которую клюнуло французское командование — к тому времени вьетнамцы не успели подтянуть на «Беатрис» крупные силы и возвести там новые укрепления вместо уничтоженных легионерских. Возможно, что рвавшиеся в бой легионеры-парашютисты и танкисты смяли бы их и вновь овладели «Беатрис». Но… атаку отложили, а потом и вовсе отказались, когда удостоверились, что вьетнамцы, пользуясь «перемирием», стянули туда свои лучшие части. Убитые во время этой не успевшей начаться атаки так и не были отомщены.[623] Долго еще поэтому в адрес французского командования из уст легионеров высказывались непечатные выражения на немецком и русском языках. Вечером 14 марта вьетнамцы предприняли попытку овладеть позицией «Габриэль», где вместе с гарнизоном приняли участие в обороне остатки тяжелой минометной роты Легиона и гарнизона «Беатрис». Несмотря на яростную оборону и медленное продвижение вьетнамцев из-за понесенных ими потерь, положение «Габриэль», гарнизон которого также лишился своего командира от прямого попадания снаряда в командный бункер, час от часу становилось все тяжелее. Утром 15 марта, в половине шестого, французы предприняли атаку силами танкового батальона и 1-го Иностранного парашютного батальона Легиона на «Габриэль», чтобы спасти ее гарнизон. Хотя танкисты и легионеры были измотаны предыдущей неудачной атакой, на большой скорости, проскочив огонь вьетнамцев, они ворвались на «Габриэль». Однако их контратака не удалась — под прикрытием артиллерии вьетнамцы устояли. После ожесточенного боя, под губительным огнем вражеской артиллерии, легионеры и танкисты вывели к своим остатки гарнизона «Габриэль». Неудачная оборона «Габриэль» и «Беатрис», а также контратака танкистов и легионеров-»пара» обошлась гарнизону Дьен-Бьен-Фу в 1 тысячу убитых, раненных и пленных, в основном легионеров. Вьетнамцам эти бои стоили куда дороже — до 2-х тысяч убитыми и до 4 тысяч раненными. При взятии «Беатрис» и «Габриэль» знаменитые своими победами вьетнамские 308-я и 312-я дивизии потеряли такое количество бойцов, что до конца боев за Дьен-Бьен-Фу не смогли от этого оправиться.[624] Понеся тяжелые потери, вьетнамцы временно приостановили наступление. Несмотря на это, в первой фазе сражения за Дьен-Бьен-Фу они выиграли — почти весь северный сектор обороны базы теперь находился в их руках. Кроме того, лучшие части гарнизона Дьен-Бьен-Фу, к тому же резервные — легионеры и танкисты — также были сильно потрепаны, а некоторые, подобно отрядам «Беатрис» и «Габриэль», вовсе почти прекратили существование. К этому добавилась и другая беда — 17 марта, без всякого боя, вьетнамцы овладели одной из ключевых оборонительных позиций Дьен-Бьен-Фу — Анн-Мари. Это стало одной из важных причин общей неудачи французов. Оборонял ее полк тайцев, в считаные часы распропагандированный коммунистами с помощью листовок и громкоговорителей. Частично его личный состав дезертировал, частично присоединился к вьетнамцам, и лишь небольшая часть, оставшаяся верной французам, вместе со смешанной минометной ротой
619
Личный архив С. С. Балмасова. Письмо ветерана Французского иностранного легиона К.Г.Левинского С.С. Балмасову 3 марта 2002 г.
620
Личный архив С.С. Балмасова. Письмо ветерана Французского иностранного легиона К.Г. Левинского С.С. Балмасову 3 марта 2002 г.
621
Brunon J., Manue G.-R. Livre d'Or de la Legion Etrangere (1831–1955). Paris-Limoges-Nancy, 1958. Pp.250–251.
623
Bernard B. Fall. Hell in a Very Small Place The Siege of Dien Bien Phu. New-York, 1967. P.150.