[625] 3-го Иностранного пехотного полка легионеров отошла на соседнюю позицию «Югетт».[626] «Затишье» продолжалось полмесяца — с 17 по 30 марта. Обе стороны готовились к решающему бою. За это время вьетнамцы прорыли по направлению к позициям французского гарнизона более 100 километров траншей, подбираясь к ним как можно ближе для решающего удара. Этими траншеями они практически окружили французские укрепления в центре Дьен-Бьен-Фу, отрезав, таким образом, их от одного из важнейших опорных пунктов — базы «Изабель». Таким образом, они приготовились к штурму позиций «Элиан», «Доминик» и «Югетт». После боев за «Беатрис» и «Габриэль» стала ясна тактика вьетнамцев: крупными силами наваливаться по очереди на отдельные позиции противника и «затапливать» их волнами пехоты, чему должны были предшествовать массированные артиллерийские удары. Этой тактике, как показала неудавшаяся контратака легионеров-парашютистов и танков на «Габриэль», французское командование ничего существенного противопоставить не могло. Снимать войска с других позиций для выручки подвергшихся атаке фортов было нельзя — сила вьетнамцев была такова, что они могли, увидев передвижение сил противника с одной позиции на другую, захватить ослабленные пункты. В это время начальник гарнизона Дьен-Бьен-Фу полковник Кастри самоизолировался в бункере, не предпринимая практически никаких действий для укрепления обороны базы и предоставив все подчиненным ему командирам. Это крайне негативно отражалось на возможности успешной обороны. Поэтому французское командование направило ему в помощь генерала Коньи. Однако, когда его самолет 17 марта исхитрился выбрать для посадки почти не задетую вьетнамскими снарядами аэродромную полосу, противник открыл по нему такой плотный зенитный и даже артиллерийский огонь, что о посадке не могло быть и речи. Когда Коньи решил спрыгнуть с парашютом, от этой затеи его отговорили, мотивируя это тем, что положение гарнизона тяжелое и что, в случае его пленения, к врагу могут попасть важные военные секреты.[627] Таким образом, пассивность командующего гарнизоном Дьен-Бьен-Фу Кастри также стала не последней причиной последующей неудачи. Видя неспособность его к управлению, по инициативе командира 1-го Иностранного парашютного батальона Легиона, поддержанного легионерами, договорившегося с командирами других частей «пара», начальник парашютистов Дьен-Бьен-Фу полковник Ланглэ отстранил Кастри от командования, в то же время формально оставив его на посту.[628] Таким образом, впервые за всю историю Французского иностранного легиона его офицеры пошли на столь беспрецедентный, но оправданный шаг, равносильный преступлению, как самовольное отстранение высшего лица от командования. К тому времени давно назрела необходимость что-то сделать для нейтрализации вражеских зениток, почти неуязвимых для огня французской артиллерии. Если до 26 марта летчики, сильно рискуя, совершали «полеты милосердия», вызволяя из Дьен-Бьен-Фу раненых, то с этого дня такие операции были прекращены из-за больших потерь. Вьетнамцы настолько близко подошли к взлетной полосе, что насквозь прошивали аэродром даже из пулеметов «ДШК». Но особенную неприятность доставляли гарнизону зенитные части противника, расположенные в 3-х километрах от Дьен-Бьен-Фу, в районе деревень Бан-Бан и Банг-Онг-Пет. Командир парашютного батальона Бижар сразу после отстранения Кастри от командования принялся за дело. Не выходя из своего блиндажа, он за 6 часов разработал на карте комбинированную операцию при участии штурмовой авиации, танков, артиллерии и 4-х батальонов, включая 2 батальона легионеров: 1-й Иностранный парашютный и пехотный. Сразу после разработки плана операции и ознакомления с ним командиров участвовавших в ней частей 28 марта Бижар отдал приказ об ее начале. Сложность операции заключалась в том, что местность, по которой предстояло двигаться, была открытой и не давала возможности подойти совсем неожиданно для врага. Кроме того, надо было быстро нейтрализовать один из лучших вьетнамских полков — 36-й 302-й пехотной дивизии, охранявший зенитки. При разработке операции Бижар отметил, что у вьетнамцев есть большой недостаток, которым он и решил воспользоваться — они не могли быстро переносить массированный огонь артиллерии на разные участки, а следовательно, и накрыть шедшие на уничтожение зениток войска. Операция прошла на удивление очень удачно. Ей предшествовала короткая, но эффективная артиллерийская подготовка ранним утром 28 марта. Вслед за этим вылетевшие из других баз штурмовики «обработали» район расположения зениток и вернулись без потерь. В 6 часов утра в бой пошла пехота при поддержке танков. В тот же день, в половине четвертого вечера, они вернулись, выполнив задание. Противник — вьетнамцы-пехотинцы и зенитчики-китайцы были застигнуты врасплох. Результатом стал захват или уничтожение 17 зенитных пушек и пулеметов «ДШК», уничтожение 350 и взятие в плен 10 вражеских солдат и офицеров. Потери участвовавших в операции войск французов выражались в 20 убитых и 90 раненых, которые были даже не столько из-за короткого боя за деревни и высоты, сколько от артиллерийского огня противника.[629] Такой успех был возможен потому, что в штабе генерала Зиапа до этого боя была уверенность, что после потери «Беатрис» и «Габриэль» гарнизон Дьен-Бьен-Фу деморализован и неспособен к активным наступательным действиям. Подобный бой развеял эти иллюзии, что вызвало у генерала Зиапа острое желание отомстить за такой провал. Теперь его целью стали оборонительные позиции французов на востоке Дьен-Бьен-Фу, расположенные на 5 небольших высотах, обороняемых пятью неполными батальонами легионеров, французов, вьетнамцев-националистов, африканских частей и тайцев. Вскоре, 31 марта, вьетнамцы-коммунисты перешли на них в наступление и, после яростных боев, овладели укреплениями «Элиан-2», «Доминик», «Югетт-6» и «Югетт-7». Особенно ожесточенные бои шли за позицию «Элиан-2», оборонявшуюся поредевшим батальоном легионеров-парашютистов. Ее штурмовала с наступлением темноты почти в полном составе 316-я пехотная дивизия вьетнамцев. Атаке, как обычно, предшествовала мощная артиллерийская подготовка. К полуночи, после кровавой схватки, легионеры оставили половину своей позиции, завалив ее своими и вражескими трупами. Командир батальона легионеров Никольс решил вернуть утраченное, не дожидаясь, пока вьетнамцы там укрепятся. Для этого он использовал парашютную роту лейтенанта Люккиани, поддержанную силами Бижара. Контратакой, в которой участвовали парашютисты-легионеры, французы и марокканцы, «Элиан-2» после ожесточенного боя удалось временно вернуть. Но отбить другие утраченные позиции не удалось: контратака 3-го батальона 3-го Иностранного пехотного полка Легиона при поддержке нескольких танков была отбита 57-м полком 304-й пехотной дивизии вьетнамцев. Потеряв 15 легионеров убитыми и 50 раненными, батальон вернулся на позицию «Изабель». После этой неудачи полковник Ланглэ лишился последних резервов, а позиция «Изабель» была отрезана от центральных укреплений. Повторная контратака легионеров также не удалась из-за колоссального превосходства в силах вьетнамцев.[630] После этих неудач французское командование охватило отчаяние: силы Дьен-Бьен-Фу катастрофически таяли, обещанная по воздуху помощь не прибывала, а запасы снарядов и мин подошли к концу. В то же время Бижар прилагал титанические усилия для спасения положения. Имея в своем распоряжении батальон парашютистов-легионеров, танки и по батальону марокканцев и французов, он в течение 31 марта успешно оборонял позицию «Элиан-2», нанеся противнику огромные потери. Однако силы его подразделений также были истощены — только танковый батальон потерял во время этого боя пять машин или половину из оставшихся в строю — 1 из них был уничтожен и четыре другие — подбиты. Несмотря на это, Бижар, собрав все имевшиеся в его распоряжении силы и использовав в качестве «тарана» легионеров-»пара» под прикрытием танков 1 апреля отбросил вьетнамцев с захваченной ими ранее позиции «Югетт-7». Весь день и ночь 2 апреля прошли в ожесточенных боях за «Югетт-7», вьетнамских атаках и легионерских контратаках. Сам Зиап называл эту борьбу ожесточенной, говоря о ней, что она напоминала «перетягивание каната».[631] Вьетнамцы бросали в бой все новые силы, как обычно, «волна за волной». Когда первая «волна» разбивалась об упорство и стойкость легионеров, на смену ей шла другая «волна», более сильная, если и она разбивалась, наступала очередь третьей и т. д. В итоге, к ночи 3 апреля Бижар, видя крайнюю усталость войск и большие потери, был вынужден оставить «Югетт-7». После этого основные усилия вьетнамцы направили против позиции «Югетт-6». В ходе многочасовых боев 3 апреля, с помощью последнего резерва — роты легионеров и трех танков, вьетнамцев удалось обратить в бегство. В ночь с 4-го на 5-е апреля начался новый штурм «Югетт-6» силами 2-тысячного 165-го пехотного полка 312-й дивизии Вьетнама, оборону которой держали лишь 90 легионеров. Видя это, Бижар собрал вокруг себя всех, кто еще мог держать в руках оружие, и, возглавив один из четырех отрядов, яростно контратаковал противника. Решительный приступ последовал на рассвете 5 апреля. Ночная мгла рассеялась, и взору легионеров предстали густые цепи противника, идущего на последний приступ. Как нельзя кстати, в воздухе появились французские штурмовики, которые нанесли мощный бомбовый удар и стали поливать противника огнем пушек и пулеметов. В это время скопление вьетнамцев, почти в упор, накрыли орудия и минометы. Когда стрельба прекратилась, на месте только что грозно накатывавшейся вьетнамской лавины осталось поле, изрытое воронками, заваленное трупами и фрагментами человеческих тел. По свидетельствам немногих выживших в боях после Дьен-Бьен-Фу русских легионеров, это было похоже на то, словно кто-то «открыл тысячи и тысячи банок с тушенкой и разбросал ее по всему полю».[632] Не считая тех, кто был убит на этом поле, на самой позиции «Югетт-6», в окопах и среди проволочных заграждений насчитали около 800 трупов вьетнамцев и 200 — французов и легионеров. Генерал Зиап был в бешенстве. Его план на этот раз провалился. Вьетнамские войска были также измотаны и в первый раз за долгое время потерпели такое поражение. Для исправления ситуации он требовал от Хо Ши Мина «пополнений, пополнений и еще раз пополнений». Одержав победу, французское командование воспряло духом. К тому же генерал Коньи обещал выброску над Дьен-Бьен-Фу новых подкреплений в виде парашютистов, среди которых заметно выделялся своими боевыми качествами 2-й Иностранный парашютный батальон легионеров. В этих условиях Бижар решил отбить у вьетнамцев позицию «Элиан-1». На рассвете 10 апреля, после ожесточенного боя, эта попытка увенчалась успехом. Однако вьетнамцы предприняли яростные контратаки, пытаясь вернуть утраченное. Вечером Бижар для их отражения бросил в бой свой «неприкосновенный запас» — 4 неполные роты из парашютистов, легионеров и вьетнамцев-националистов. После ожесточенного боя вьетнамцы-коммунисты отошли, оставив на поле боя 400 своих убитых. Но уже на рассвете 12 апреля последовала новая мощная атака вьетнамцев — 2 батальона, каждый по тысяче человек, устремились на штурм «Элиан-1», удерживаемой 300 легионерами и другими десантниками. Весь день и всю ночь на этой позиции шел ожесточенный бой. Ночью враг ворвался на позицию. Никто не давал и не просил пощады. Всюду — в окопах, блиндажах, среди проволочных заграждений шла яростная рукопашная схватка. Забыв, что рядом свои, как штурмующие, так и оборонявшиеся швыряли гранаты, осколки которых безжалостно секли и тех, и других. В ход шло все, что попадалось под руку — штыки, ножи, приклады винтовок, автоматов и ручных пулеметов, даже камни и доски. Дрались с остервенением, не на жизнь, а насмерть. В отблесках пламени то тут, то там наблюдалось, что, исчерпав другие способы борьбы, враги катались по земле, душа друг друга и вырывая глаза. Несмотря на колоссальное превосходство вьетнамцев, легионеры не отступили ни на шаг. К утру к ним прибыло подкрепление, с помощью которого они вышвырнули вьетнамцев из своих окопов. В одном месте, где особенно густо лежали убитые вьетнамцы, подкрепление отрыло израненных легионеров из минометного расчета, находившихся без сознания, но не выпускавших из рук окровавленных лопат, которыми они отбивались от наседающего противника.[633] Новое поражение вызвало в рядах коммунистических войск еще более сильный упадок духа. Сказались при этом и их огромные потери — за месяц боев, по меньшей мере, только убитыми вьетнамцы потеряли б тысяч человек, 10 тысяч были тяжело ранены, еще 2 с половиной тысячи взяты в плен. В общей сложности, это были потери 2-х полных дивизий. Кроме того, вьетнамская армия буквально голодала, как и гарнизон Дьен-Бьен-Фу, сидела по уши в грязи и воде, жестоко страдала от отсутствия медпомощи. На всю вьетнамскую армию был лишь один хирург и шесть его помощников.[634] Их основными методами лечения были ампутация конечностей и слабительное. Голод и болезни подорвали их готовность дальше погибать на минных полях и проволочных заграждениях под градом вражеских пуль и снарядов. В ряде полков вспыхнули бунты, солдаты отказывались идти в бой. Многим коммунистическим начальникам вообще свойственно пренебрегать человеческими жизнями ради выполнения поставленных целей. Не был здесь исключением и генерал Зиап, который безжалостно бросал своих подчиненных на не обезвреженные минные поля и на неподавленные пулеметы и минометы легионеров. Видя такое положение дел, генерал Зиап еще в начале апреля вызвал верные полки со всех концов Вьетнама и даже из Лаоса, приостановив его «коммунизацию». Они навели в течение недели «порядок» среди «разложившихся» войск, просто расстреляв часть «сомневавшихся» в правильности методов коммунистического воспитания войск во вьетнамском варианте и заставив других, таким образом понять свои «заблуждения, навеянные врагами». После этого он с новыми силами обрушился на гарнизон Дьен-Бьен-Фу, который подкреплений почти не получал. Объектом новой атаки стала опять позиция «Югетт-6». Оттуда 18 апреля Бижар вырвался с немногими оставшимися в живых легионерами после яростных боев, исчерпав все возможности для обороны. К тому времени его отряд почти полностью истратил не только боеприпасы, но и запас питьевой воды. Пить из воронок мутную дождевую воду означало схватить какое-нибудь кишечное заболевание. После этого вьетнамцы в ходе яростного штурма овладели позицией «Югетт-1». Теперь все пространство над еще контролируемой французскими войсками частью Дьен-Бьен-Фу отлично простреливалось средствами ПВО противника. Кроме того, эта территория сократилась настолько, что летчики теперь в большинстве случаев, сбрасывая грузы для осажденной базы, знали, что они попадут вьетнамцам. Для овладения «Югетт-1» привлекли последний резерв — 2-й Иностранный парашютный батальон Легиона, высаженный незадолго до этого на парашютах буквально на головы вьетнамцам, прямо на их позиции. По свидетельству выживших легионеров этого батальона, при высадке все пространство под ними кипело и вспыхивало огнями трассирующих пуль.[635] После успешного боя легионеры этого батальона прорвались к частям гарнизона Дьен-Бьен-Фу. Однако атака его не увенчалась успехом: легионеры были прижаты к земле шквальным огнем и после тяжелого боя, завершившегося потерей 150 человек убитыми и раненными, отошли. В неудаче обвинили командира этого батальона Лизенфельта, который якобы «не смог принять во время боя правильного решения», хотя реально атакой руководил сам Бижар. После окончательной потери «Югетт-1» позиция «Изабель» была прочно блокирована вьетнамцами. Если до этого времени вьетнамцы не обращали на нее большого внимания, окружив позицию заслонами и траншеями, то теперь против нее они сконцентрировали всю мощь своего орудийного огня, пытаясь заставить замолчать находившиеся здесь две 105-мм батареи гаубиц. Командовал этой позицией полковник Лаланд, начальник 3-го Иностранного пехотного полка Легиона, при котором находился его 3-й батальон и штабная рота. В его распоряжении находились также батальон алжирцев и остатки алжирских частей с «Габриэль» и тайских из «Анн-Мари», всего — 1700 человек. С 4 апреля мощь ударов вьетнамцев по этой позиции день ото дня возрастала. По свидетельствам очевидцев, обороняться здесь было намного тяжелее, чем даже в среднем «лагере» Дьен-Бьен-Фу, поскольку позиция «Изабель» находилась по высоте ниже остальных. Дело в том, что начавшиеся в апреле муссонные дожди превратили здесь окопы в наполненные водой и грязью канавы, а блиндажи и бункеры — в своеобразные бассейны с тем же содержимым. Зачастую приходилось отбивать вражеские атаки, находясь по грудь в воде. Кроме того, из-за небольшой по площади территории на позицию падало меньше всего грузов, и ее защитники жестоко страдали от голода и нехватки боеприпасов.[636] Следует отметить, что к концу апреля 1954 г. возможности дальнейшей обороны Дьен-Бьен-Фу были исчерпаны. Большая часть лучших войск этой базы — легионеров — полегла в боях, а оставшиеся были истощены от голода и измотаны непрекращающимися боями. Все реже, из-за отсутствия боеприпасов, французские орудия и минометы отвечали на усиливавшиеся обстрелы вьетнамцев, буквально засыпавших легионеров снарядами и минами. Все меньше оставалось у них не только продуктов, но и патронов. Окопы, которые рыли вьетнамцы в направлении позиций легионеров, каждый день приближались. Что же делало высшее французское командование в Индокитае во главе с генералом Наварром для спасения гарнизона Дьен-Бьен-Фу? Оно разработало три явно запоздалых плана под кодовыми зловещими названиями птиц, чье появление символизирует беду: «Гриф», «Кондор» и «Альбатрос». Согласно первому плану, предполагалось склонить американцев для участия в ковровых бомбардировках осаждавших Дьен-Бьен-Фу вьетнамцев, в которых должны были принять участие одновременно до 100 дальних бомбардировщиков «Б-29», не исключая применения атомных бомб.вернутьсяFilipp B. Davidson. Indochina wars (1946–1975). New-York, 1980. P.251.
вернутьсяBernard B. Fall, Hell in a Very Small Place The Siege of Dien Bien Phu. New-York, 1967. P.179, 185.
вернутьсяBernard B. Fall, Hell in a Very Small Place The Siege of Dien Bien Phu. New-York, 1967. P.186.
вернутьсяFilipp B. Davidson. Indochina wars (1946–1975). New-York, 1980. P.260.
вернутьсяVo Nguyen Giap. Dien Bien Phu. Hanoi, 1964. P.121.
вернутьсяЛичный архив С.С. Балмасова. Письмо ветерана Французского иностранного легиона К.Г. Левинского С.С. Балмасову 6 апреля 2002 г.
вернутьсяЛичный архив С. Балмасова. Письмо ветерана Французского иностранного легиона К.Г. Левинского С.С. Балмасову б апреля 2002 г.
вернутьсяFilipp B. Davidson. Indochina wars (194б-1975). New-York, 1980. P.270.
вернутьсяЛичный архив С. Балмасова. Письмо ветерана Французского иностранного легиона К.Г. Левинского С.С. Балмасову 6 апреля 2002 г.
вернутьсяЛичный архив С. Балмасова. Письмо ветерана Французского иностранного легиона К.Г. Левинского С.С. Балмасову 6 апреля 2002 г.