Висковатый, икнув, удивленно спросил, чем мне так сей воевода не люб и отколь его знаю? Похоже, растерял я былую хватку, да и выпил лишку. Пришлось сходу выдумать историю о том что, встретил в Антверпене одного литвина, который московитов ненавидел до дрожи, а вот о Курбском отзывался исключительно хорошо. Значит нечисто дело: не стал бы явный враг хвалить этого воеводу просто так, не иначе князь к измене склоняется, глаз да глаз за ним нужен! Глава посольского приказа даже немного протрезвел, и явно взял себе на заметку это дело.
Пользуясь моментом, перевел разговор на дела европейские, не забывая подливать собеседнику вина. Для затравки сказал, мол, слышал, похвалялись свейские торговые люди в портовом кабаке: закупает их король свинец и зелье, не иначе быть войне. Ежели отправит войско морем в Або и Выборг, то непременно с московитами, а нет, так с датчанами. Иван Михайлович уже с трудом улавливал нить разговора, отвечая невпопад заплетающимся языком и вместо обычных для него пространных речей, на озвученную шведскую угрозу скупо сжал до хруста кулак, видать в том смысле, что мол, пусть только сунутся!
Выпили за победу, точнее выпил только он и тут же вырубился. Я отставил кубок и вышел во двор. Простоял несколько минут на свежем воздухе, а вернувшись обратно, проверил пульс у дьяка — спит! Отлично, а теперь скрести пальцы на удачу, надеюсь, печати у него с собой, не зря же я все это затевал? Ага, вот они, в кожаном кошеле! Разложил листы на столе, расплавил на свече воск и сделал пробный оттиск. Неплохо вышло, не отличить от настоящей грамоты, только эта чистая, без текста. Теперь остальные…
Спустя пятнадцать минут печать вернулась на родное место, а у меня скопилась две дюжины листов с разнокалиберными печатями и несколько резервных оттисков на воске. Наиболее ценной добычей оказались две: посольского приказа и печать для подорожных. Не забыл я и перстенную печать самого дьяка — а ну как пригодится? Куда там до меня Атосу, ему такое и не снилось! Спрятал добычу в сундук, в рукав шубы и, заперев на ключ, улегся спать.
…
С утра пришел Сенька и растолкал дьяка. Тот, причитая, о больной голове и пропущенной воскресной заутрене, кряхтя, встал и побежал по делам государственной важности. У меня же были другие заботы — отплытие было назначено на следующий день, так что сегодня был последний шанс купить все недостающее. Прихватив с собой толмача и привычную уже к моей беготне охрану, мы рванули сначала в Китай-город. Первым делом закупил у персов хорошей древесины на ложи, из комля турецкого горного ореха, затем в другом ряду приобрел подходящей кожи для чехлов и отправил все это со стрельцами на пристань. Мы же с толмачом пошли дальше по рядам.
В москательном ряду, в одной из лавок, куда зашли уже на всякий случай, обратил внимание на белую как снег пудру, спросил у грека-торговца, что это и откуда? Тот стал расхваливать товар столь цветисто, сколь и невнятно, так что Сенька запарился переводить. Спросил заново: откуда товар и что за товар? Торговец снова завел ту же шарманку заново. Вот ведь нэпман недоделанный! Не хочешь по-хорошему, можно и иначе. Демонстративно положил ладонь на рукоять сабли и отчеканил[8]:
— Nereden? Bu ne? Bu ne kadar? Cevap ver, beni kizdirma!
— Beyaz magnesia biri Tesalya, efendim! — Ответил грек, втянув голову в плечи, и, помявшись, назвал цену.
— Cok pahali!
— Sadece sizin icin, yar? fiyatina, efendi.
— Ceyrek fiyatlari!
— Ucte bir fiyata.
— Anlastik!
— Yine gelin, efendi! — сказал грек на прощание, когда мы, расплатившись, уже выходили из лавки, и тихо буркнул под нос, — Ben yine de kandirdi bu oglu esek!
Кто бы сомневался, даже с такой скидкой, цена запредельная, по сути этого добра в Греции тонны, да и за Окой его хватает, правда там не магнезия, а доломит, так что сначала нужно будет повозиться. А мне желательно сразу чистую и перемолотую, пусть и немного. Есть для нее как минимум пара интересных применений. Кстати, стоит еще бумаги прикупить, да и всего прочего. Заодно зайдем, пожалуй, в стекольный ряд и к медникам.
Потратив более получаса, я так и не нашел ничего подходящего: тратится на дорогую муранскую посуду с богатой отделкой совершенно не хотелось. Уже собрался уходить, когда заметил стоящую в углу оплетенную бутыль. Странно, а я то думал, что бутылки в это время еще не производят, да и у виноторговцев вино было либо в бочонках, либо в глиняной посуде или в кожаных мехах.
— Che cosa e questo? — поинтересовался я[9].
— Il vino cotto. - лениво сказал торговец, и предложил отведать вина.
8
Главный герой говорит с греком на турецком языке. В то время Греция находится под властью турков, дальше думаю понятно…
— Nereden? Bu ne? Bu ne kadar? Cevap ver, beni kizdirma!
— Откуда? Что это? Сколько это стоит? Отвечай, не зли меня!
— Beyaz magnesia biri Tesalya, efendim!
— Белая магнезия из Фессалии, эфенди.
— Cok pahali!
— Очень дорого!
— Sadece sizin icin, yar? fiyatina, efendi.
— Только для вас, за полцены, эфенди.
— Ceyrek fiyatlari!
— Четверть цены!
— Ucte bir fiyata
— Треть цены.
— Anlastik!
— Договорились!
— Yine gelin, efendi!
— Заходите еще, эфенди!
— Ben yine de kandirdi bu oglu esek!
— Я все-таки обманул этого сына осла!
9
Разговор идет по-итальянски.
— Che cosa e questo?
— Что это такое?
— Il vino cotto.
— Вареное вино*.
— Fiasco** mezzo quarto***.
— Бутыль в полкварты.
— Quanto costa?
— Сколько стоит?