Я вернулся домой и устроился во дворе. Мимо проходили люди, а я просто курил и смотрел на них.
Вдруг на горизонте появились три молодые итальянки. На вид им было лет восемнадцать-девятнадцать, может, меньше. Одна была одета в короткую джинсовую юбку, которая чуть прикрывала задницу, фиолетовый топ со стразами и серебряные босоножки на низком каблуке. На плече у нее болталась белая пляжная сумка, а волосы были очень кудрявые и странно покрашенные. У второй были короткие рваные шорты и яркая майка, а на руках куча браслетов и два массивных кольца. Типичная дешевка из какого-то магазина украшений. Девушка была ярко накрашена и имела слегка вьющиеся волосы темно-русого цвета. Последняя была крашеная блондинка с очень длинными волосами и карими глазами. Она была вся мокрая, в одном только купальнике.
Одна из них присвистнула мне.
– Ciao bello![8] – крикнула кудрявая брюнетка в фиолетовом топике.
Они подошли еще ближе.
– Что? – спросил я.
– Вау. Француз? Отдыхаешь тут? – спросила фигуристая блондинка в купальнике, в то время как я спокойно пялился на ее сиськи и курил.
– Ну да. А что? – Я сделал идеальное кольцо дыма и взглянул ей в глаза.
– Могли бы познакомиться. Город тебе покажу.
Такая самоуверенная. Типичная школьная сука. Те две боялись рот рядом с ней открыть.
– Я уже видел город. Спасибо, – ответил я, на что ее идеально загорелое лицо покраснело от гнева. Фиаско. Она облажалась.
– Прости, что? Я не очень хорошо понимаю французский. – Отличная ложь. Это заставило меня усмехнуться.
– Я сказал: «Иди оденься». – От моего идеального итальянского ее подруги неловко засмеялись.
– У тебя какие-то проблемы?! – с явным наездом спросила девушка.
– Нет. У меня все отлично.
– Ты выглядишь ужасно.
– Я знаю.
– Тупой придурок, – небрежно бросила блондинка. Еще чуть-чуть – и она убьет меня. Эти итальянки такие импульсивные.
– Быть может, ты неплохо говоришь по-английски? Думаю, ты знаешь такое слово, как «от-ва-ли». – Это окончательно добило ее. Мне влепили жесткую пощечину.
Перед глазами пронеслись воспоминания. Удар за ударом, хруст, выстрелы и крики. У меня закружилась голова. Мне захотелось пойти домой, спрятаться в своей комнате и не выходить.
Я сам нарвался. Ничего страшного не произошло, но мне было неприятно. Мне бы хотелось вернуть время назад и исправиться, стать другим. Но это не в моих силах. Я мог извиниться перед ней, но не стал. Это выглядело бы жалко, будто я испугался.
Захотелось блевануть. Прямо на асфальт. Или на телок. Это уже неважно. Меня всегда тошнит от волнения. Выгляжу я по-идиотски.
– Извини. Я плохо себя чувствую.
– Забей. Я не злилась. Ну так что, встретимся вечером? – вновь заладила блондинка.
Я был немного шокирован. Словно никакого конфликта и не было.
– Ну… давай. Я в этом доме живу. Заходи, если хочешь.
В любом случае она вряд ли придет. А даже если и придет, то я скажу, что мне плохо. Хотя если мне будет совсем скучно, схожу с ней куда-нибудь. Посмотрим.
Итальянки попрощались со мной и пошли в сторону соседнего дома.
Отлично. Может, мне будет не так одиноко.
На телефон пришло сообщение. Неужели обо мне кто-то вспомнил?
Привет. Как ты? Как тебе Венеция? Ты, вообще, в каком городе сейчас? Пришли фотки. У меня все нормально. Правда, с Луис опять поругались. Ей не нравится моя новая работа. Пришлось на время переехать к сестре. Надеюсь, все наладится, меня уже достали эти проблемы.
Это был один из моих музыкантов, Адриен, клавишник (читай – неудачник). Фотографии просит… Ну да, конечно. Что еще сделать?
Я решил ответить чуть позже и еще немного прогуляться. Дойдя до ближайшего кафе, сел на веранде. Ко мне подошел официант, парень лет двадцати шести, очень загорелый, с резким парфюмом и черными волосами, покрытыми гелем.
Он сказал на итальянском, что без заказа тут сидеть нельзя. Мне пришлось взять граппу[9] с эспрессо и заплатить за Wi-Fi.
У нас дома не было компьютера. Приходилось тащиться сюда и платить за связь с внешним миром.
Я зашел на «Фейсбук», и меня сразу завалило кучей сообщений.
Можешь не возвращаться.
Я обязательно выложу то видео. Приезжай скорее.
Ты можешь отрицать все, но не забывай, что нам еще работать вместе.
Я скучаю, урод.
И так далее. Возвращаться мне не хотелось. В последнее время в моей жизни все было не очень-то и гладко, а дома ждали одни проблемы. Мать была на грани развода и решила сбежать от всего. Не знаю, зачем она взяла с собой меня. Может, чувствовала, что мне тоже плохо.