Уэбстер встретил ее у внешней двери в лабораторную зону. Она шла быстро и целеустремленно и не обратила внимания на попытки майора как-то ее утешить.
— Гаррет, мне очень, очень жаль, — сказал он, когда она проходила мимо, не замечая своего командира. — Гаррет, ты меня слышишь?
Он попытался ее догнать, но не успел помешать ей войти в лабораторию Гарри. Она заперла за собой двери и направилась прямиком к генным секвенаторам.[26] На пути к ним она должна была миновать два лабораторных стола, уставленных тесными рядами пробирок и колб. Отставив руку, Гаррет как бы невзначай смахнула их на пол, сотворив стеклянный водопад.
Помещение лаборатории было хорошо изолировано, так что оттуда доносились только приглушенные позвякивание и хруст.
— Черт побери! — Уэбстер стал бить кулаком в окно. — Гаррет! Гаррет! Ну же, открой дверь!
— Что она творит? — воскликнул Гарри.
Прежде чем Уэбстер открыл рот, Гаррет ответила за майора. Она повернулась к ближайшему термоциклеру и несколькими ударами тяжелого ботинка расквасила панель управления. Потом пнула и корпус, но на прочную сталь это никак не подействовало. Тогда она обратила свои усилия на стеклянный экран дисплея и преуспела: по его поверхности паутиной расползлись трещины.
Каждый удар она сопровождала воплем, исходящим, казалось, из самой глубины ее естества. Расслышать слова не представлялось возможным, но лицо женщины кривилось от боли и ярости, из глаз наружу рвался безудержный гнев.
— Боже мой, — прошептал Гарри. И он, и Уэбстер были бессильны. Им оставалось лишь наблюдать и ждать.
Затем Гаррет занялась шкафами с образцами. С грохотом падая, они изрыгали из себя ящики, которые скользили по полу, усеянному битым стеклом. Гарри в ужасе отпрянул от окна.
В это время к лаборатории подошли Бишоп и Лора, желая узнать, что вызвало столь длительную задержку. Когда Гаррет обратила свое внимание на термокамеры, Бишоп стал колотить в стекло.
— Эй! Гаррет! Прекратите немедленно! — Он повернулся к Уэбстеру. — Как туда войти?
— Никак. Лаборатория заперта изнутри.
— Господи! Гаррет, Гаррет!
Если она и слышала крик Бишопа, то никак этого не показала.
— На какое время это остановит работу? — пробормотал Бишоп.
— У нас достаточно оборудования в других помещениях, так что урон будет не очень чувствительным, — ответил Гарри. — Но как вы собираетесь объяснить все это тем, кто выделяет средства для базы. Финансовый ущерб немалый.
— Я вполне отдаю себе отчет в размере финансового…
Гаррет прервала Бишопа, перевернув лабораторный стол с большим геномным секвенатором. По помещению прокатился грохот, в котором смешались хруст разбитого стекла и звон соударяющихся металлических деталей.
В лаборатории не осталось ничего, что можно было бы сокрушить, и Гаррет вернулась к недобитому термоциклеру, чтобы еще с яростными воплями попинать его ботинком. Нанести стальной оболочке заметный ущерб по-прежнему не удавалось, и удары становились все реже. Отметив переднюю панель последними вмятинами, Гаррет нагнулась, присела на корточки, покачала головой и оглядела результаты своей разрушительной деятельности. Пожалуй, этого достаточно.
Она отперла дверь и вышла.
— Можете вычесть это из моего жалованья, — сказала она, направляясь по коридору в сторону кабинета Бишопа.
Остальные двинулись следом. Бишоп на ходу жестикулировал, давая понять, что займется этим делом, когда все уляжется.
В кабинете воцарилось неловкое молчание. Несмотря на все, что она натворила, выговаривать ей никто не осмеливался — такой силы ярость исходила от этой женщины. Лучший друг, человек, сделавший жизнь Гаррет здесь почти терпимой, этот человек на ее глазах был разорван в клочья и съеден. Стоило Бишопу сказать одно неверное слово, и она могла уничтожить здесь не только лабораторное оборудование.
Целую минуту она просто смотрела на книжные полки и тяжело дышала. Ее плечи поднимались с каждым вздохом и бессильно опускались с выдохом. Наконец она подняла глаза на Лору и Гарри, потом подошла к испуганному Бишопу, который сидел по другую сторону стола, и нависла над ним. Из кармана армейской куртки она вытащила блокнот Хита и бросила его на стол.
— Вот ваш гребаный…
В этот момент дверь открылась, и в кабинет вошел Эндрю. Все головы мгновенно повернулись к нему. Мальчик понял, что тут происходит нечто важное и его появление некстати.
— Э… Мы закончили игру, — сказал он.
— Да, дорогой. Пожалуйста, пойди и разыщи господина…