Это вызвало всеобщий смех и замечания.
— Парень примчался сюда, как только услышал об этом деле, и настоял на встрече наедине…
— Ты говорил с этим человеком с глазу на глаз? — спросила О’Рурк.
— Он пытался убедить меня поделиться с ним всеми фактами, которыми мы располагаем. Конечно, мне пришлось указать ему на дверь. Ты ведь знаешь, я не придаю таким экстраординарным специалистам особого значения, даже, если для него это гораздо больше, чем простое увлечение.
— Однако сталкиваться с ними нам приходится довольно часто, — заметил Шульц.
— И все же, в некоторых словах этой Высокопоставленной особы прозвучал здравый смысл. Вампира отличают присущие только ему наклонности, такие, как неутолимая жажда человеческой крови. Я не вслушивался во всю чепуху относительно приобретения сверхъестественных способностей, долголетия, или вовсе бессмертия. Однако, этот монстр обладает тягой к крови, которая влияет на его психологические и психосексуальные потребности. Именно это и отличает вампира-убийцу.
— Из всего, что мы проанализировали, остается совсем немного, босс, — начал Борнс. — Мы должны принять во внимание, что убийца работал под воздействием некой извращенной сексуальной фантазии. Как говорится, что для одного человека отбросы, другому кажется сокровищем. Это имеет отношение и к сексу. Одному, скажем, неприятна менструальная кровь, другого, напротив, притягивает.
— Кровь, определенно, имеет власть над этим подонком, — прибавила Джессика, которая до этого молча прислушивалась к обсуждению.
— Но только восемьдесят или девяносто процентов известных «кровопийц» принуждали свои жертвы и к половому акту, — как бы невзначай заметила О’Рурк.
— Однако даже оставшиеся десять процентов представляют собой психосексуальных извращенцев, — возразил Отто. — Хотя в таких случаях сексуальный фон преступления остается неясным. Я думаю, мы имеем дело с необычайно умным человеком, который для определенных целей использует кровь, сперму, секс и убийство, и все это переплетается у него воедино.
— Значит, когда он пьет кровь, он получает сексуальное удовлетворение, — подвела итог Джессика.
— Он получает истинное наслаждение.
Остальные выслушали это молча.
— Может быть, это и есть твой первый ход, Шульц, — предложи Борнс.
— Какой ход?
— Я имею в виду твою историю для прессы. Уже из заголовка должно быть понятно — ублюдок, которого мы разыскиваем, возбуждается, когда по его штанам стекает кровь.
— Нужно подчеркнуть, что он не в состоянии удовлетворить женщину, — добавила О’Рурк.
— Говори намеками, — посоветовал Борнс. — Назови его вампиром-гомосексуалистом.
— Возможно, Борнс и прав, — согласился Шульц.
— И если задумка сработает, наш вампир придет в ярость.
Шульц кивнул и, постукивая карандашом по крышке стола, принялся обдумывать свой следующий ход. Джессика окинула взглядом присутствующих на заседании и пришла к выводу, что они все обдумывают свои следующие ходы с величайшей осторожностью. Но задумчивее всех казался Отто.
ГЛАВА 16
Он знал, что страдает двумя редкими заболеваниями, каждое из которых приводило его в бешенство и заставляло пить кровь. Все, что можно было прочитать об этих заболеваниях, он уже прочел. Он знал, кора его надпочечников мало-помалу атрофируется, и спасает его только кортизон. Именно гормоны были способны упорядочить равновесие в организме между калием и натрием. Отсутствие такого равновесия приводило к частой и быстрой утомляемости, потере веса и, в конечном итоге, могло закончиться смертью. Когда-то аддисонова болезнь[25] считалась неизлечимой, сейчас таких больных спасали гормональные препараты, кортизон. Но проклятый кортизон вызывал значительные жировые отложения, превращая его в своеобразного Квазимодо, огромного, сутулого. Основная масса жира осела на его животе и щеках, делая похожим на Джона Кеннеди и Джима Белуши. Он обращался к знакомому врачу, который сделал рентгеновский снимок его гипофиза, железы, находящейся в основании черепа и контролирующей функции коры надпочечников. Снимок показал — гипофиз становится меньше, кора надпочечников тоже сморщивается. Болезнь делала свое дело, подтачивая его и изнутри, и снаружи.
Среди других симптомов были беспокойство, подавленность, бессонница и необычайная чувствительность к холоду.
Кровь же, как он полагал, помогала держать эту болезнь под контролем, и это согревало его и физически, и духовно.