Уилл откашлялся, обеспокоенно оглядевшись вокруг. Несмотря на то что в разгар летней жары он был одет в очередной костюм-тройку, у него был вид нерадивого студента, изыскивающего возможность избежать похода в кабинет директора.
— Куда она сказала нам идти? — спросил он.
Даже без учета того, что две секунды назад им сообщили, куда необходимо идти, он стоял рядом с большим знаком, предписывающим посетителям идти прямо по коридору в расположенную там канцелярию.
Фейт скрестила на груди руки, отдавая себе отчет в том, что тем самым пытается придать себе значимости.
— Все нормально, — успокоила она его. — Вы хороший полицейский, Уилл, но у вас навыки общения дикой обезьяны.
Подобное сравнение заставило его нахмуриться.
— Полагаю, вы правы, — вздохнул он.
Вообще-то, Фейт была не из тех, кто любит закатывать глаза, но в этот момент она ощутила подергивание века, которого не испытывала со времени полового созревания.
— Сюда, — кивнула она в боковой коридор.
Она обнаружила вход в канцелярию за стопкой составленных друг на друга картонных коробок. Фейт немедленно узнала шоколадные батончики, которые школы каждый год сбывали детям и их родителям. Администрация поручала ученикам продавать сладости в надежде выручить денег на различные школьные нужды, поэтому, пока Джереми рос, Фейт съела столько батончиков, что одного их вида оказалось достаточно, чтобы ее желудок бросило в дрожь.
За спиной женщины за стойкой регистратуры они увидели множество мониторов с изображением различных участков в корпусах школы и вокруг них. Но все внимание женщины было приковано к беспрестанно звонящим телефонам. Она наметанным взглядом оценила Фейт и Уилла, произнесла в три различные телефонные трубки: «Пожалуйста, обождите» — и наконец обратилась к Фейт:
— Мистер Бернард опаздывает, но все остальные ожидают вас в конференц-зале. Выйдя отсюда, поверните налево.
Уилл отворил дверь, и Фейт повела его по коридору к двери с соответствующей табличкой.
В свое время Фейт приняла участие в изрядном количестве совместных совещаний учителей и родителей, поэтому вид десяти расположившихся полукругом педагогов не должен был застать ее врасплох. Перед ними стояли два пустых стула, заранее приготовленных для нее и Уилла. Как и приличествовало прогрессивной школе, специализирующейся на искусстве коммуникации, учителя представляли собой многонациональную компанию, включающую едва ли не все цвета радуги. Тут был американец китайского происхождения, афроамериканец, американец-мусульманин и, чтобы окончательно всех запутать, коренной американец.[10] В этом коллективе была только одна белая американка. В своих пеньковых сандалиях, платье батик и с седыми, завязанными в длинный хвост волосами эта женщина, подобно дешевому обогревателю, излучала чувство вины за свою белую кожу.
Она протянула Фейт руку:
— Я доктор Оливия Мак-Фаден, директор Академии Вестфилд.
— Детектив Фейт Митчелл, спецагент Уилл Трент, — ответила Фейт, усаживаясь на стул.
Уилл колебался, и на мгновение ей показалось, что он волнуется. Возможно, он ощутил себя в роли нерадивого студента или почувствовал повисшее в комнате напряжение. Охранники у входа должны были внушать людям чувство безопасности, но у Фейт возникло отчетливое ощущение, что они достигают прямо противоположного результата. Все присутствующие явно нервничали, а директор и вовсе не находила себе места от беспокойства.
Оливия Мак-Фаден обошла комнату, представляя учителей, называя предметы, которые они преподают, и уточняя, кого из девочек они учили. Поскольку Академия Вестфилд была совсем небольшой школой, почти все учителя хорошо знали обеих. Фейт записывала их имена в свой блокнот, безошибочно распознавая и характеры действующих лиц: продвинутый, ботаник, голубой, пенсионерка…
— Вполне естественно, что эта трагедия потрясла нас всех, — сказала директор.
Фейт не могла понять, почему почти мгновенно прониклась чувством острой антипатии к этой женщине. Возможно, на нее нахлынули какие-то негативные школьные переживания? Или это объяснялось тем, что Мак-Фаден была единственной из присутствующих в комнате сотрудников школы с незаплаканными глазами. Некоторые женщины и один мужчина до сих пор сжимали в руках салфетки.