Дальше он сказал искать онколога и посоветовал обратиться к одному доктору. На консультации этот доктор рассказал мне о всех путях, возможностях и вероятностях. Посоветовал сделать операцию – опухоль была расположена удачно и в капсуле. И я согласился.
Операцию делали с помощью робота «Да Винчи». Очень любопытная штуковина, как в фантастических фильмах. Он позволяет удалять опухоль с точностью до миллиметра – и это сильно влияет на возможные осложнения. Хирург все сделал ювелирно и уже после объявил, что удалил все и не нужны химиотерапия и облучение. Это, конечно, вселило оптимизм. Я ожидал, что восстановлюсь быстрее, но пока нужно пройти реабилитацию. Путь оказался не быстрым и довольно трудным. Я попытался сам себе делать физиотерапию и наделал много ошибок. Потом их пришлось исправлять.
Существует вероятность рецидива, увы. У израильских онкологов есть специальная программа, которая рассчитывает вероятность его появления. У меня она достаточно высокая. Но я это принял и с этим живу. Кое-какие функции до сих пор не восстановились, но я над этим работаю, хотя подобное тоже не добавляет энтузиазма. Врачи говорит, что все должно вернуться, но со временем. Я, как психолог, знаю, что мысли рождаются из базовых убеждений. Одно из главных у меня – люди все могут преодолеть. Мы адаптивные существа. Вот на этом я и стою.
Глава десятая
Выбор
– Ампутация – это не так страшно, как кажется на первый взгляд – утешала меня Рамо, – ниже колена, реабилитация сейчас отличная, протезы – прекрасные, будешь бегать. А варианты… – тут она сделала драматическую паузу, – а вариантов-то особо и нет. Или отрежем вместе с болячкой, или жди, когда она выстрелит тебе метастазом куда-нибудь в печень или легкое, и тогда… – снова драматическая пауза… – тебе уже даже Господь не поможет.
Собственно, все врачи, с которыми я консультировался, говорили то же самое: резать. Другого способа нет. Может, повезет – проходишь так лет пять. А, может, и полгода. Предсказать невозможно, но итог все равно будет одинаковый. И вообще, повторяли они все в один голос – тебе еще повезло. Скажи спасибо своей жене, которая так удачно уронила чемодан. Если бы не удар, спровоцировавший резкий рост опухоли, тлела бы она там еще годами, пока не шарахнула бы всерьез.
И тут я вспомнил такую историю: за день до моего злополучного полета на самолете МЧС я снимал рядом с пожарами, и там в большом количестве толкались зеваки. Среди них был парень, явно моложе меня, на протезе. Он совершенно не выглядел несчастным и вообще не походил на инвалида. Все время бегал туда-сюда, давал советы, одет был в шорты и вообще никак своего состояния не стеснялся. Я как-то даже успел подумать, а как бы я жил с такой проблемой, но потом работа отвлекла. И вот возможность проверить у меня появилась.
После очередной консультации доктор Сухер выдал мне направление, велел пройти еще пару малозначащих проверок. Я позвонил в отделение, назначил дату и стал жить. Помню, в те последние две недели я очень много ходил. Хотелось как-то запомнить это ощущение, как вообще передвигаются на двух ногах. Навестили друзья, жарили шашлык, пили вино, разговаривали, и все старательно обходили тему будущей операции. Перефразируя известную поговорку – «Перед ампутацией не находишься!»
За сутки я явился в отделение. Оформил все документы, меня осмотрел врач, взял еще раз анализ крови. Потом нарисовал на ноге стрелочки и крупными буквами, несмываемым маркером надпись: BKA (below knee amputation[3]). Оказывается, года за три до описываемых событий, в одной из больниц случилась кошмарная история. Пациенту вместо больной ноги ампутировали здоровую. Что-то перепутали или не с той стороны подошли к столу, но факт остается фактом. Потом пришлось, разумеется, отрезать и больную. Больница выплатила В ДОСУДЕБНОМ ПОРЯДКЕ гигантскую компенсацию, размер которой до сих пор засекречен решением суда. С тех пор за этими вещами следят очень внимательно. Поэтому за сутки мне всю ногу изрисовали стрелочками, надписями и каждый, буквально КАЖДЫЙ раз, когда меня осматривали врач или медсестра, спрашивали: «Какую ногу будут ампутировать?»
Последний из врачей, осматривавший меня уже вечером, снова намалевал на ноге очередную стрелочку, пожелал успеха, а потом неожиданно сделал подарок: отпустил домой ночевать. «Чего тебе тут спать, – сказал он. – Иди домой, поешь чего-нибудь вкусного, все равно потом голодать до операции. И вообще, дома, как известно, и стены помогают!» Подарок был королевский, особенно если учесть, как я ненавидел больницы и все, что с ними связано. Вечер я провел с семьей, возился с детьми, разговаривал с Аленой, потом выспался и утром, как велели, приехал в больницу.