История, конечно, любопытная, но ничем не подкрепленная и во всяком случае не содержит здравого смысла. Штутгарт, слава Богу, находится в 350 милях от Берлина, но всего лишь в 90 милях от границы со Швейцарией. Так почему бы Цинделю не мчать прямиком до границы, пока он не оказался бы на безопасной территории нейтральной страны? Однако «умеренный нацист» рискует своей свободой только ради того, чтобы передать какие-то документы?! Неправдоподобен и рассказ о том, что командный состав французских войск был столь негостеприимен, что отказался заполучить высокопоставленного чиновника германского Министерства внутренних дел.
И кроме тогб, если труп Цинделя обнаружили в машине, то что же случилось с документами, которыми она была «доверху набита»? На этот счет Зодерман хранит молчание.
Надо сказать, официальная версия Интерпола о судьбе берлинских архивов в равной степени неприемлема. «Архивы были уничтожены в ходе Второй мировой войны», — гласит 88-я страница буклета, выпущенного Генеральным секретариатом в 1973 году и посвященного 50-летнему юбилею организации. «Большая часть архивов исчезла при бомбежках Берлина», — заявляет в своих мемуарах Марсель Сико, преемник Луи Дюклу на посту Генерального секретаря. «Материалы, перевезенные в Берлин, пропали или были уничтожены во время войны», — вторит ему в своих мемуарах сэр Ричард Джексон, английский президент Интерпола. «Очевидно, непрекращающиеся бомбежки (союзниками) коснулись и Ваннзее. Вилла была разрушена, а большая часть архивов МККП уничтожена», — таково мнение Майкла Фунера, изложенное в книге «Интерпол: История развития Международной организации по борьбе с преступностью», изданной в 1973 году при официальном сотрудничестве с Интерполом.
На самом же деле союзники не бомбили Ваннзее. В этом может убедиться каждый, кто посетит сегодняшний Берлин.
Вилла пережила войну и осталась целой, а архивы не могли погибнуть под бомбами союзников. Это подтверждает внутренний меморандум ФБР «Интерпол и его связь с ФБР», копию которого мне предоставили в Вашингтоне:[30]
«Осенью 1945 года появилась информация, что в Берлине обнаружены архивы МККП. ФБР соответственно потребовало, чтобы провели расследование и установили достоверность этого сообщения. Квартировавший в Берлине заместитель директора Службы общественной безопасности (армии) сообщил, что архивы хранил в своем маленьком гараже некий Пауль Шпильхаген, чей адрес: Берлин, Кляйнен-Ваннзее, 16 (адрес организации в годы войны). Некоторые дома в этом районе использовались для постоя американских солдат».
Итак, теперь мы знаем, что архивы остались целы после бомбардировок союзниками и хранились где-то в гараже штаб-квартиры нацистского Интерпола. А что же произошло с ними потом?
И здесь отчет ФБР вдруг становится маловразумительным: «Офицер армии США изучил архивы с помощью господина Шпильхагена, который утверждал, что работал в МККП с 1941 года, а до этого был инспектором Криминальной полиции Берлина.
По словам Шпильхагена, в них насчитывалось досье около 15 000 лиц, расположенных в алфавитном порядке. Все они разыскивались разными государствами. Из этих 15 000 досье только около 2000 содержали информацию, необходимую для твердого опознания: то есть фотографии и отпечатки пальцев. На многих карточках стояли лишь имя преступника и название службы, занимавшейся его поиском. На тех же, где имелись отпечатки пальцев, применялась система классификации, отличная от общепринятой системы Генри. Кроме того, карточки не совпадали по размеру с использовавшимися в ФБР.
В результате мы пришли к выводу, что эти досье не представляют ценности, и поэтому ФБР решило, что нет необходимости перевозить их в Вашингтон… Наилучшим выходом было оставить их на прежнем месте. Сведения о дальнейшем их местонахождении отсутствуют».
Итак, по свидетельству ФБР, архивы — со всем интереснейшим материалом, который многое мог поведать о деятельности Комиссии в годы войны — остались в гараже штаб-квартиры. Может быть, для того, чтобы никто ими не воспользовался? Или, в конце концов, чтобы просто гнить?
И вновь рассказывает Жан Непот: «В 1948 году, через три года после окончания войны, в штаб-квартиру Интерпола в Париже прибыли семь или восемь ящиков. Их доставили от лица армии США и сказали, что это архивы, изъятые на вилле в Ваннзее. Почти все материалы были на немецком языке, а в нашем маленьком штате не было никого, кто понимал бы по-немецки. Мы сложили их в одном месте и потихоньку стали разбираться с помощью двух офицеров полиции, знавших немецкий. Этот процесс затянулся надолго и занял целых двадцать лет!
30
Мы еще не раз встретимся с этим очень важным документом, поэтому впредь я буду называть его просто «Внутренний меморандум ФБР».