Поэтому Дюклу и, возможно, Непот, обнаружив, что от США в Праге не оказалось ни одного представителя, решили, что настало время переиграть Гувера, и обратились напрямую в Министерство финансов и его подразделения с приглашением участвовать в работе Комиссии. Это предложение был тепло встречено. Внутренний меморандум ФБР сухо комментирует событие: «При принятии ФБР в члены МККП в качестве единственного представителя США было специально оговорено предоставление Бюро функций связи с Комиссией. Но МККП пришла к выводу, что целям более эффективного сотрудничества послужит установление прямых контактов с Министерством финансов… Комиссия также полагает, что участие в ней нескольких органов Министерства финансов позволит пропорционально увеличить членские взносы США.
Уже несколько лет руководители Комиссии вынашивали надежду для большей внушительности получить признание в качестве консультативного органа при ООН. Комиссар Федерального бюро по борьбе с наркотиками в то время был членом Объединенных Наций и мечтал стать контролирующей силой в Организации по контролю за наркотиками при ООН. МККП получила признание в качестве консультативного органа при ООН в 1949 году».
Досада Гувера выразилась не одними лишь словами. Возобладал и его параноидальный антикоммунизм. После Генеральной ассамблеи в Праге Гувер прервал «по причине нехватки оборудования и персонала» радиосвязь между ФБР и МККП, установленную год назад. «Это решение предопределено все еще сохраняющимся нестабильным положением в Европе, — разъясняется во внутреннем меморандуме ФБР, — и не исключена критика в адрес ФБР за продолжение радиосвязи с полицейскими структурами, в которые могли проникнуть или уже проникли коммунисты».
В октябре 1949 года в Берне (Швейцария) на Генеральной ассамблее встретились 66 Делегатов из 30 стран. Среди участников, собравшихся в Федеральном дворце, оказалось двое приглашенных из США: один — от ФБР, а другой — от Министерства финансов. Этого Гувер перенести не мог — и скоро у него появилась возможность (или повод) для того, чтобы покинуть организацию.
24 марта 1950 года три пассажирских самолета «Дакота», принадлежавшие компании «Чехословакия эрлайн», вынырнули из облаков и благополучно приземлились на американскую военно-воздушную базу в Эрдинге, в 20 милях от Мюнхена. Они были захвачены собственными экипажами во время перелета из Праги в чехословацкие города Братиславу, Остраву и Брно. На американскую оккупационную зону в Германии ступили 85 пассажиров и членов экипажей. (Впоследствии пятьдесят три из них добровольно вернулись в свою страну.) Через два дня на пресс-конференции двое пилотов рассказали следующее. Оба они во время войны служили в Королевских военно-воздушных силах Великобритании. Один из них получил DFC[38] за участие в потоплении германского корабля, а другой, бывший пилот «Спитфайра», отличился, сбив пять германских самолетов. За день до этого полета они вместе с пилотом третьего самолета, сидя в ресторане пражского аэропорта, договорились бежать на Запад. Один из них, холостяк, взял к себе в самолет жену и ребенка другого пилота вместе с восемью друзьями и их близкими, добровольно присоединившимися к ним. В воздухе летчик наставил пистолет на своего второго пилота и штурмана и связал их с помощью пассажиров.
Какова же была причина у двух заговорщиков для такого поступка? Они заявили, что опасались репрессий из-за своей службы в RAF[39] в годы войны, а также за то, что оба они католики. «Мы побывали за рубежом и знали, что такое свобода, и уже не могли жить без нее». Они все оставили дома, кроме чемодана с одеждой.
Чехословацкое правительство немедленно потребовало у американских властей выдачи двух пилотов и восьми остальных членов экипажей за «преступные действия» при захвате их соотечественников. США отказались выполнить требование, после чего пражское НЦБ обратилось в Генеральный секретариат Интерпола в Париже с предложением выдать «красные карточки» на их арест с последующей экстрадицией.
Было ли это преступление «политическим»? Дюклу с Непотом решили, что нет. Они не усмотрели в нем политических мотивов. Захват людей является преступлением против общего права: «это преступление, признанное таковым во всех цивилизованных странах», если пользоваться излюбленным выражением руководителей Интерпола. Если Чехословакии нужны эти люди, она может воспользоваться структурами Интерпола, чтобы попробовать их вернуть.