Изабель попыталась воспроизвести материнский стиль, когда клала на банковский счет первые деньги, полученные за субботние подработки, но, к сожалению, не рассчитала свои возможности и не смогла повторить это достижение позднее. Это породило ряд досадных неприятностей: ей пришлось занимать деньги у соседки, чтобы внести свою долю за дружескую пирушку, и целую неделю жить в Португалии на содержании у друзей, поскольку банки, не находя сходства между двумя подписями, отказывались менять ее дорожные чеки на жизненно необходимые эскудо. Потом она повзрослела достаточно, чтобы не нуждаться в подчеркнуто взрослой подписи, но все никак не могла собраться с духом, чтобы пойти в банк и переоформить документы заново.
Дело осложнялось врожденной застенчивостью Изабель. Если ей казалось, что кто-то видит в ней преступницу, она начинала вести себя соответственно. Заметив подозрительный взгляд заправщика, она, вместо того чтобы доказывать, что не собиралась добыть бак бензина обманным путем, выводила на чеке что-то несусветное. Еще в школе, когда учителя выводили класс на линейку, чтобы найти виновника какой-нибудь проказы, все дети спокойно стояли, безразлично уставившись на стену напротив, а Изабель краснела, словно это именно она разработала план, в результате которого из кабинета химии пропала бунзеновская[69] горелка, а на портрете директрисы появились жирные усы. Это случалось так часто, что в конце концов Изабель и правда начала устраивать разные каверзы, предпочитая хотя бы получить удовольствие от проступка, за который ей все равно придется расплачиваться.
Книга "Что ты можешь узнать о человеке по его почерку" открыла мне много интересного, но не смогла объяснить один аспект почерка Изабель, заметный любому лексически подкованному наблюдателю: дух изобретательности, с которым она подходила к написанию некоторых слов. Двухколесное металлическое транспортное средство, приводимое в движение цепью и двумя педалями, которое Изабель и ее друзья взяли напрокат в Дорсете, трансформировалось в волесипед, а ее нежелание делить с кем-либо спальню привело к тому, что она поселилась в одномостном номере. Не говоря уже о том, что Изабель, к моему изумлению, стала бредить, раздумывая о разных пустяках, вместо того чтобы спокойно бродить по живописным пригородам, предаваясь тем же размышлениям. Были и еще слова, с которыми Изабель никак не удавалось сладить и которые она упорно писала своим собственным оригинальным способом: опредиленно, диллема, успешнный (иногда успешшный), следовотельно, эскцентрик, огрочение. Впрочем, у нее было наготове психологическое объяснение:
— Думаю, у меня не хватает части мозга. Потому-то я ничего не смыслю в математике и не умею играть в карты.
— И какая же это часть?
— Встроенного вычислительного устройства. Его нет у многих женщин, поэтому они так хорошо шьют и готовят еду. Я не знаю. Может, это как-то связано с моим отцом — он был жутким педантом в этом смысле и практически никогда не делал ошибок. Частенько рассуждал о том, почему американцы и англичане пишут слово "театр" по-разному, у каких слов французское происхождение, и все такое прочее. Возможно, все мои ошибки — бунт против него? Помнится, ребенком я отправила ему открытку из летнего лагеря, а он поблагодарил меня, но тактично заметил, что в конце нужно писать не "цалую", а "целую". Уж не знаю, почему, но я чуть сквозь землю не провалилась от стыда… Наверное, ты сказал бы, что я смутилась, потому что хотела поцеловать его.
— А разве нет?
— Ну да, как любая девочка на моем месте.
С арифметикой у Изабель была просто беда. Просьба умножить семь на четыре или шесть на восемь повергала ее в глубокое раздумье, и в итоге ей все равно приходилось доставать калькулятор. Она признавалась, что с историческими датами у нее тоже неважно, потому что на вопрос, в каком столетии был 1836 год, ей всегда хотелось ответить, что в восемнадцатом.
Хотя из книги "Что ты можешь сказать о человеке по его почерку?" можно почерпнуть массу ценной информации, легкость, с которой автор делает свои глубокомысленные выводы, способна встревожить тех из нас, кто верит, что психика человека — достаточно сложный механизм. Так не лучше ли было задать соответствующие вопросы самой Изабель, вместо того чтобы искать ответы в ее каракулях?
69
Бунзеновская горелка — нагревательный прибор, который часто используется в химических лабораториях.