Выбрать главу

Как только я закрываю глаза, чтобы погрузиться в сон, на меня тут же наваливается бессонница, с которой просто бессмысленно бороться, и тогда я вспоминаю этого странного спасателя и нашу с ним последнюю ночь. Он лег спать, а я вдруг подумала о том, что просто обязана его отблагодарить за все, что он для меня сделал. Я ничего не могла ему предложить. У меня не было ни денег, ни документов, ни вещей. У меня было только мое израненное тело со множеством синяков, ссадин и уже огрубевших рубцов. Он меня не хотел. Я знаю точно, что он меня не хотел. Я сама спровоцировала его на близость и заставила задрожать от моих назойливых прикосновений. А когда он не смог устоять и начал покрывать мое израненное тело многочисленными поцелуями, я почувствовала, как у меня все поплыло перед глазами и из моей груди начали вырываться глухие стоны. И это было так потрясающе! Тогда мне казалось, что не только мой крик, но и вся моя плоть вырывается вместе с ним наружу. И даже когда все закончилось, мои бедра по-прежнему дрожали, ожидая продолжения. А продолжение было почти всю ночь, и каждый раз, когда я окончательно теряла разум, я рассыпалась в блаженных стонах. Под утро мы лежали без движения, без звука и без сил. Я не шевелилась, и мне казалось, что я не дышу. Я лежала, закрыв глаза, и не могла даже думать. А затем он куда-то ушел и принес для меня женские вещи. Он в последний раз смазал мои раны, аккуратно меня одел, посадил в свою скромную машину и отвез на поезд. Он договорился с проводницей, чтобы меня посадили без документов, дал мне свои нехитрые сбережения и завел в вагон. Я часто прокручиваю в голове тот момент, когда я стояла в своем купе, смотрела в открытое окно и нервно покусывала пересохшие губы. Он стоял на перроне, грустно улыбался и говорил мне, чтобы впредь я была внимательна и крайне аккуратна в отношениях с людьми. А я… Я кивала головой и отвечала, что у меня все будет хорошо, потому что в Москве мне ничего не угрожает, потому что это мой город и мой дом. Когда поезд тронулся, я помахала ему рукой, смахнула слезы, а он как-то нерешительно пошел за отъезжающим поездом. Я закричала ему пресловутое „спасибо“, он прокричал мне что-то в ответ, но я уже ничего не расслышала. Он что-то кричал, бежал, махал руками, а я громко плакала и протягивала к нему руки. Когда его уже не было видно, я вдруг поняла, что ничего про него не знаю, а самое главное, я даже не знаю его имени и уже никогда не узнаю, да и он не знает моего. Все эти две недели он называл меня всего одним словом – „утопленница“. А после нашей ночной близости он говорил просто „моя утопленница“. В его голосе было столько тепла, доброты и искренности, что я воспроизвожу этот голос в своей памяти и чувствую, как у меня ноет сердце.

Когда ко мне приходят эти видения, я ощущаю какую-то непонятную тоску, легкую грусть и вспоминаю ту ночь, когда я отдалась в знак благодарности, но получила столько непередаваемого удовольствия, что уже сама не знала, благодарила ли я или благодарили меня.

Дорогой дневник, я уже писала тебе о том, что первым, кого я встретила, когда вышла из поезда, был мой одноклассник Руслан, который был влюблен в меня со школьной скамьи и чувствами которого я всегда пользовалась на полную катушку. Я не вернулась домой, потому что Андрей меня не похоронил, он объявил меня без вести пропавшей и сказал, что похоронит меня только в том случае, если водолазы найдут в воде мое тело. Я ничего не рассказала Руслану. Я просто попросила его сделать мне новый паспорт, где бы из моего прошлого у меня осталось только мое имя. Я знала, что Руслан крутится в криминальных кругах и это не составит для него большого труда, а самое главное то, что он никогда не откажет мне в моей просьбе. Руслан снял мне квартиру и предложил мне жить вместе, но я вытребовала себе право жить одной, принимая Руслана тогда, когда мне захочется. Я приезжаю к своей маме в парике и очках, потому что знаю, что люди моего мужа могут караулить меня у подъезда, а это значит, что моей жизни, как и раньше, угрожает опасность. Конечно, я подумывала о том, чтобы поехать в милицию, заявить, что я жива, и сделать все возможное для того, чтобы упрятать Андрея за решетку. Но чем больше я об этом думала, тем быстрее выкидывала из головы эту мысль. Андрей слишком богат, имеет нужные связи и без особых проблем может оказать влияние на многих людей. Доказать, что он меня бил, будет достаточно трудно, намного труднее, чем можно себе представить. В нашем обществе редко кто может защитить женщину, которую истязает собственный муж. Это что-то на уровне семейных ссор, мол, милые бранятся – только тешатся, чужая семья потемки, а муж и жена всегда одна сатана. Мол, сегодня поругались, а завтра помирятся. И никому нет дела до домашнего насилия и до того, сколько женщин проходит через страшные унижения и истязания собственными мужьями. Андрей – удачливый бизнесмен и карьерист. Он живет по принципу: купил – продал, а деньги сами плывут к нему рекой. Он хочет стать мэром, а это значит, что он не потерпит на своем пути каких-либо преград. Если я встану у него на дороге, то он просто растопчет меня своим дорогим ботинком, как совершенно ненужную вещь, которая мешается у него под ногами. Андрей может купить все и даже тех, кто следит за тем, чтобы не нарушался закон, потому что эта категория людей наиболее продажная. Страх, оставшийся от семейной жизни, намного сильнее меня. Я решила быть такой, какой он меня сделал, пропавшей без вести, и обязательно дождаться того момента, когда Андрей перестанет меня искать и ждать моего возвращения. Тогда я окрепну, встану на ноги и появлюсь в тот момент, когда он уже не будет обо мне помнить. Тогда я его уничтожу. Я обязательно его уничтожу. Сейчас я слишком слаба, но это не значит, что я не окрепну.

Дорогой дневник, я чувствую, как во мне появляются силы. Ко мне возвращается вкус к жизни, желание жить и побеждать. А еще… Еще на моем лице появилась улыбка, и она практически с него не сходит. Руслан говорит, что я улыбаюсь кстати и некстати, но я не обращаю на это внимание. Я опять улыбаюсь. Я где-то услышала выражение, что нужно бояться женщину с вечной улыбкой, и оно меня зацепило. БОЙТЕСЬ ЖЕНЩИНУ С ВЕЧНОЙ УЛЫБКОЙ! БОЙТЕСЬ!!! – говорю я себе и вновь улыбаюсь.

Дорогой дневник, у меня не только началась новая жизнь и изменились данные паспорта, теперь у меня есть новая работа, а это значит, что у меня будут деньги, которые мне просто необходимы для достижения моей цели. Я умею не задавать лишних вопросов и не проявлять излишнее любопытство. Я думаю, что у меня все обязательно получится, а по-другому просто не может быть. Я верю, что когда-нибудь меня перестанут мучить ночные кошмары и мое прошлое обязательно меня отпустит. Я больше никогда не произнесу слово ЛЮБОВЬ, а все мои чувства всегда будут фальшивы, расчетливы и заранее просчитаны, да и не только чувства, но и моя заветная цель. Я просчитала ее до миллиметра. То, во что я верила недавно, кажется мне теперь смешным и нелепым. Я заканчиваю писать и надеюсь, что мы скоро вновь с тобой увидимся».

Я еще раз подошла к зеркалу и придирчиво посмотрела на свое отражение. Я люблю стоять у зеркала по сто раз на дню и искать в себе недостатки, для того чтобы потом превратить их в достоинства. Я смотрю на себя всегда с любопытством, как будто пытаюсь найти в себе что-то совершенно новое. Я нахожу новую морщинку под глазом и панически начинаю ее разглаживать. В дверь кто-то звонит, я отхожу от зеркала, запахиваю потуже халат и бегу ее открывать. На пороге стоит моя мама, которая тут же меня обнимает, тихонько всхлипывая. Я стараюсь ее утешить, провожу в комнату и усаживаю на диван.

– Мамуля, что-то случилось?

– Ничего, – тут же успокаивается мама. – Я просто тебе пирожков напекла.