Фортуна благоволила Шароберу не только в этих значительных военных триумфах. Не успел он утвердить свою власть в Венгрии, как в Словакии, к северо-западу от Будапешта, были обнаружены залежи золота. Венгры и раньше находили золото, в частности, в Трансильвании, но не так много. Внезапно Шаробер обнаружил, что располагает крупнейшими в мире запасами самого драгоценного металла. По некоторым оценкам, начиная с 1320-х годов в Венгрии добывалось от 200.000 до 300.000 фунтов золота в год, что составляло "треть всей мировой добычи, известной на тот момент, и в пять раз больше, чем в любом другом европейском государстве"[41]. Почти сразу же королевство вступило в эпоху процветания, которую даже сегодня без иронии называют его золотым веком. Шаробер ввел налоги на добычу полезных ископаемых так, что почти 40% прибыли отчислялось в пользу короны, и таким образом королевские доходы резко возросли. Золота сразу стало достаточно, чтобы королевство могло чеканить собственную монету, что значительно облегчило приобретение предметов роскоши и поиск выгодных торговых партнеров. Что еще больше отвечало интересам Шаробера, так это то, что теперь у него было достаточно золота, чтобы содержать армию, достаточную для осуществления его экспансионистских планов и устрашения соседей. Хотя налоговая политика нового короля была более требовательной и деспотичной, чем у любого предыдущего монарха в истории Венгрии, население не роптало и не восставало. Такое количество золота позволяло оправдать множество грехов.
Несмотря на многие годы, проведенные вдали от родной земли, на все свои испытания и успехи, Шаробер никогда не забывал о своем происхождении. В политическом и культурном плане его амбиции и вкусы были явно анжуйскими, а не венгерскими и его преобразования при дворе носили западноевропейский характер. Он организовал свою армию по рыцарско-феодальной системе, как у его французских родственников, но чуждой его венгерским вассалам. Аналогичным образом, его широкое толкование прав монарха, его презрение к представительским собраниям венгров, и его привычка предоставлять привилегии "по особой милости" (de speciali gratia), не считаясь с обычаями королевства, вероятно, были заимствованы из политических традиций Сицилийского королевства[42]. "Административная система Шаробера, его отношение к собственности (если она не была специально передана королевскому стороннику или Церкви, она принадлежала королю) и его настойчивое требование заносить все документы в письменные реестры были взяты прямо из правил, первоначально сформулированных его прадедом Карлом Анжуйским за семьдесят лет до этого. Когда Шаробер приказал выпустить свою первую серебряную монету (в рудниках вместе с золотом нашли и серебро), королевские чеканщики скопировали ее стиль с тех, что чеканил в Неаполе его дядя Роберт Мудрый. Даже пристрастие западноевропейской аристократии к рыцарским турнирам было привиты его подданным, и в 1318 году венгров впервые познакомили с этими рыцарскими соревнованиями — зрелищем, которое впоследствии проводилось ежегодно.
Однако когда дело доходило до женитьбы, король Венгрии подходил к этому ответственному поступку, руководствуясь политической целесообразностью, а не родословной, о чем свидетельствует его брак с Елизаветой Польской в 1320 году. Елизавета, четвертая и последняя жена Шаробера, была дочерью Владислава I, короля Польши, известного под прозвищем Локетек. Король Венгрии с самого начала поддерживал малорослого Владислава и этим браком закрепил их союзнические отношения, тем самым добившись региональной гегемонии и создав грозную коалицию против врагов.
Когда они поженились, Елизавете было пятнадцать, а Шароберу — тридцать два. Три ее предшественницы умерли молодыми и бездетными, и новая королева Венгрии знала, что должна обеспечить мужу наследника. К огромной радости и облегчению Елизаветы и ее мужа, она выполнила этот долг, родив пятерых сыновей, трое из которых пережили младенческий возраст: Людовик, родившийся в 1326 году, Андрей, в 1327 году, и Стефан, в 1332 году.