Черчилль вспоминал, что в Москве их встретили «исключительно сердечно». Первая встреча со Сталиным состоялась вечером 9 октября 1944 года. Черчилль сказал: «Давайте урегулируем наши отношения на Балканах. Ваши армии находятся в Румынии и в Болгарии. У нас есть там интересы, миссии и агенты. Не будем ссориться из-за пустяков. Что касается Англии и России, согласны ли вы на то, чтобы занимать преобладающее положение на 90 процентов в Румынии, чтобы мы занимали также преобладающее положение на 90 процентов в Греции и пополам — в Югославии?» Пока переводчик переводил его слова Сталину, Черчилль взял лист бумаги и написал:
«Румыния
Россия — 90 процентов
Другие — 10 процентов
Греция
Великобритания (в согласии с США) — 90 процентов
Россия — 10 процентов
Югославия — 50:50 процентов
Венгрия — 50:50 процентов
Болгария
Россия — 75 процентов
Другие — 25 процентов».
Черчилль передал эту бумагу Сталину. Сталин взял синий карандаш и, поставив на листе большую «птичку», вернул его Черчиллю. Затем наступило длительное молчание. Наконец Черчилль сказал: «Не покажется ли несколько циничным, что мы решили эти вопросы, имеющие жизненно важное значение для миллионов людей, как бы экспромтом? Давайте сожжем эту бумажку». — «Нет, оставьте ее себе», — ответил Сталин[217]. Об этой договоренности Тито стало известно гораздо позже. Впрочем, Кардель и Джилас считали, что договоренность Сталина с Черчиллем была скорее дипломатическим маневром, и не усматривали в ней ничего неприятного для себя[218].
Тито высказывал пожелание, чтобы югославские части первыми вошли в Белград, и Сталин согласился. Бои за Белград начались 14 октября и продолжались неделю. 20 октября командир Первого Пролетарского корпуса НОАЮ генерал-лейтенант Пеко Дапчевич и командир 4-го гвардейского механизированного корпуса Красной армии генерал-лейтенант танковых войск Владимир Жданов доложили командованию, что Белград освобожден.
ВЛАСТЬ
«Мы не будем разменной монетой»
16 октября 1944 года Тито переехал из Крайовы на югославскую территорию — в город Вршац. Он хотел как можно скорее оказаться в только что освобожденной столице Югославии, однако его уговаривали подождать. Член Верховного штаба Сретен Жуйович писал Тито: «В Белград мы прибыли 23-го утром… В городе нет света и воды. Их дадут через три дня. Поэтому желательно подождать с приездом»[219].
К тому же ехать было опасно: 23 октября при переправе через Дунай подорвался на мине катер, на котором находился член политбюро ЦК КПЮ и член Верховного штаба Иван Милютинович. Так что Тито выехал в Белград только 25 октября.
До Дуная он добирался на автомобиле, а переправлялся через реку на советском военном катере. На белградском берегу его встретил командующий Первым Пролетарским корпусом НОАЮ генерал-лейтенант Пеко Дапчевич. Они отправились в один из самых престижных районов Белграда — Дединье, чтобы подобрать резиденцию для маршала.
Тито осмотрел дворцы и виллы в Дединье, где раньше жили самые богатые и знатные люди Югославии, и приказал привести их в порядок для нужд новой власти. Белый дворец принца-регента Павла понравился ему больше других зданий. Понравились ему и так называемый Старый дворец короля Александра, и двухэтажная вилла на Румынской улице, 15. До войны она принадлежала сербскому миллионеру Ацевичу, а во время оккупации в ней проживал немецкий губернатор по экономическим вопросам Нойхаузен.
По распоряжению Тито Белый дворец решили превратить в государственную резиденцию главы новой Югославии, Старый дворец — в место приемов для лидеров зарубежных стран. На вилле на Румынской улице поселился сам маршал.
31 декабря 1944 года Тито устроил во дворце большой прием для своих соратников. В этот день он получил по почте анонимное письмо, которое сильно испортило ему настроение. «Счастливого Нового года в чужом доме!» — говорилось в нем[220], «Тито же коммунист, а не король, почему же он живет во дворце?» — недоуменно спрашивали недавние партизаны. Но Тито не жил во дворце, хотя проводил там большую часть своего рабочего дня.
Вскоре он окончательно переехал на виллу на Румынской улице, которую переименовали в Ужицкую — в честь партизанской Ужицкой республики, — а в Белый дворец ходил на работу.
После освобождения Белграда Тито принял человека, который в последующие 17 лет будет в буквальном смысле его тенью. О партизанских подвигах 27-летнего командира 13-й Пролетарской бригады Первого Пролетарского корпуса и коменданта недавно освобожденного города Земун Милана Жежеля он слышал от своих соратников. Пригласив его к себе, Тито поручил ему сформировать гвардейскую дивизию, которая должна обеспечить безопасность руководителей «народной власти»[221]. Вскоре Жежель станет и начальником личной охраны Тито.
219
221