Хирург Бакелев, по словам Жежеля, протрезвел и, поняв, что произошло, покончил жизнь самоубийством. А доктора Смотрова отвезли в Загреб, где он должен был осмотреть еще одного высокопоставленного пациента. Когда Смотров поднимался к нему по лестнице, у него случился инфаркт и он умер на месте[274]. Жежель утверждал, что предотвратил покушение на Тито, которое было организовано по приказу Сталина. Но эта версия выглядит странно. Да и сам Тито впоследствии ни разу не упоминал об этом случае как о попытке покушения на него.
Возможно, имела место врачебная ошибка, усугубленная еще и тем, что советские хирурги хорошо «отметили» удачно проведенную операцию. И не очень трезвый доктор Бакелев мог обработать швы Тито не тем препаратом. Осознав, к чему могла привести его ошибка, Бакелев наверняка мог свести счеты с жизнью. Он прибыл к Тито по личному указанию Сталина и знал, что «вождю народов» станет известно все…
19 апреля 1947 года эта тема косвенно затрагивалась на переговорах в Кремле, когда Сталин принимал Эдварда Карделя. Он передал Сталину «сердечные приветы от товарища Тито». «Как чувствует себя товарищ Тито?» — поинтересовался Сталин. «Как прошла операция?» — добавил Молотов. «Товарищ Тито чувствует себя очень хорошо, — ответил Кардель, — операция прошла удачно. Жаль только, что врач Смотров умер». — «От чего?» — спросил Сталин. «От сердечного приступа», — сказал Кардель. «Может, много выпил? Хирурги, знаете, любят много выпить», — заметил Сталин. «Нет, он вообще не пил, насколько нам известно», — ответил Кардель. Сталин, улыбаясь, обратился к Молотову: «Ты направил Тито ноту по этому поводу?» — «До этого не дошло, так как Тито обо всем нас заблаговременно проинформировал. Поэтому вопрос считается исчерпанным», — также улыбаясь, ответил Молотов. После этого разговор перешел на другие темы. Поскольку стороны решили считать вопрос исчерпанным, они, вероятно, согласились с тем, что причиной инцидента было поведение советского хирурга.
Кардель на этом приеме у Сталина затронул вопрос «о положении и поведении советских специалистов в Югославии». Ранее Тито заявил, что правительство Югославии будет вынуждено сократить число советских военных специалистов, поскольку их оклады в четыре раза выше окладов командующих армиями и в три раза выше, чем оклады министров ФНРЮ[275]. Тогда Сталин, у которого еще была свежа в памяти история с высказываниями Джиласа в адрес советских офицеров, усмотрел в этом нежелание югославов усваивать опыт Советской армии. Теперь же, когда Кардель высказался в том смысле, что было бы неплохо, чтобы советские и югославские специалисты больше консультировались друг с другом, Сталин не менее резко ответил: «Специалисты находятся там для того, чтобы их слушали, а не для того, чтобы сидеть у вас сложа руки». Кардель поспешил выразить благодарность советским специалистам[276].
Вопрос о советских специалистах еще больше обострился летом 1947 года. В это время югославское правительство приняло решение запретить партийным и государственным органам предоставлять им какую-либо информацию экономического характера, а контроль за исполнением этого решения был возложен на УДБ. В Москве расценили это решение как «проявление недоверия и недружелюбия» и как попытку установить слежку за советскими специалистами.
Югославам пришлось объясняться: они уточнили, что ЦК КПЮ и правительство по-прежнему готовы делиться информацией с советской стороной[277]. Казалось бы, инцидент был снова улажен, но, как показало время, в Москве о нем не забыли.
Тито в это время исправно следовал в фарватере советской политики. В июне 1947 года американский госсекретарь Маршалл предложил помощь США странам, пострадавшим от Второй мировой войны. Сталин считал, что этот план подорвет советское влияние в Европе. Под давлением Москвы союзники СССР бойкотировали совещание по «плану Маршалла», которое открылось 12 июля в Париже, и Югославия не была исключением.
С 22 по 27 сентября 1947 года в польском курортном местечке Шклярска Поремба в окрестностях Вроцлава прошло совещание представителей коммунистических и рабочих партий девяти стран. Семь из них представляли страны Восточной Европы. Приехали также делегации французской и итальянской компартий. От КПЮ на совещание направились Кардель и Джилас.
Основной доклад делал первый секретарь Польской объединенной рабочей партии ЦК (ПОРП) Владислав Гомулка. Было решено создать новую международную коммунистическую организацию — «Информационное бюро коммунистических и рабочих партий» (Коминформ). Местом для штаб-квартиры Коминформа и редакции его печатного органа был избран Белград. Это говорило о высоком доверии «вождя народов» к Тито.
274
276