Позицию Хебранга расценили как «попытку внести разлад в руководство КПЮ» и осудили его за то, что он «в недопустимой форме обвинил товарища Тито в том, что он лично его не терпит». Было решено исключить Хебранга из политбюро и вынести ему строгий выговор за фракционную деятельность, а также за «уступчивость СССР в экономических вопросах и неверие в экономические силы Югославии».
Это был первый крупный конфликт в руководстве КПЮ после ее прихода к власти. Сталин не мог не знать о нем, но у нас нет никаких свидетельств, что он как-то отреагировал на преследование своего нового протеже (если, конечно, Хебранг им действительно был).
Теперь же, выступая на пленуме, Тито заметил, что Хебранг и Жуйович «сошлись на беспринципной основе»[340]. Участники пленума снова обрушились с критикой на Жуйовича. Высказывались предположения (вполне верные), что письмо Сталина написано на основе информации Жуйовича. Впрочем, он и не думал отрицать свои контакты с советским послом.
Для расследования «дела Жуйовича — Хебранга» была образована комиссия ЦК. Тито внес свои предложения — исключить Жуйовича из ЦК, но не исключать из партии, «помочь ему освободиться от его тяжких заблуждений, а он должен доказать, что верен партии». Тито подчеркнул, что теперь и речи быть не может о его отставке, а также об отставках Ранковича или Джиласа. «Мы не имеем права уходить в отставку, мы должны бороться», — сказал он[341].
Пленум выразил полное доверие Тито. Текст ответного письма в Москву был в целом одобрен. 19 апреля югославский посол в Москве Попович вручил Молотову письмо, подписанное Тито и Карделем, а также сообщил ему о прошедшем пленуме ЦК. Сталин внимательно прочитал это письмо и оставил на нем свои замечания, сделанные синим карандашом.
Югославы писали, что их поразили тон и содержание письма (это место Сталин подчеркнул). «Мы, — говорилось в письме, — не в состоянии объяснить Ваши выводы иначе, как тем, что Правительство СССР получает неточную и тенденциозную информацию…» (Сталин поставил на полях знак «нотабене»). Основными виновниками «неточных и клеветнических сведений», которые передавались советским представителям, являются Жуйович и Хебранг (Сталин пишет на полях: «Подло»), которые стремятся расколоть партию и помешать развитию социализма в стране. «Мы не понимаем, — писали югославы, — почему до сегодняшнего дня представительство СССР не старалось прежде всего проверить такую информацию у ответственных лиц нашей страны» (сталинское замечание: «Проверяли»).
Югославы недоумевали: почему, когда Кардель, Джилас и Бакарич были в Москве, эти темы вообще не затрагивались в переговорах? (Сталин реагирует на это двумя замечаниями: «Хе-хе» и «Проверяли».)
Они спрашивали: на основе какой именно информации Советский Союз критикует югославских руководителей и сравнивает некоторых из них с Троцким? «Можно ли поверить, что люди, которые отбыли по 6, 8, 10 и более лет на каторге — кстати, и за свою работу по популяризации достижений СССР, — могут быть такими, какими они показаны в письме? Нет, нельзя…» (Сталин подчеркнул эти строки, а на полях написал: «А Троцкий?»)
«Это те самые люди, — продолжали югославы, — которые во главе восставшего народа, с винтовкой в руках, при самых тяжелых условиях боролись на стороне Советского Союза как единственные, искренние союзники, которые верили в самые черные дни в победу СССР, и именно потому, что верили тогда — они и сегодня верят в советскую систему, в социализм». Это место Сталин тоже подчеркнул и заметил: «Нет, неедиственные» (так в оригинале. — Е. М.).
Югославы возмущались и той ролью, которую сыграл, по их мнению, в развитии конфликта посол Лаврентьев, указывая, что посол ни от кого не имеет права «требовать сообщений о работе нашей партии — это не его дело». При этом заверяли, что всегда готовы делиться информацией с ЦК ВКП(б). Тито и Кардель заверяли, что Югославия «непоколебимо идет к социализму» и что «СССР в лице нынешней Югославии при нынешнем руководстве имеет самого верного друга и союзника, готового в случае трудных испытаний разделить с народами СССР добро и зло». ЦК КПЮ предлагал ЦК ВКП(б) направить в Югославию своих представителей для ознакомления на месте с положением дел в стране и партии. «С надеждой, что Вы примете наше предложение, направляем Вам наш дружеский привет», — этими словами Тито и Кардель заканчивали свое послание[342].
340
Цит. по:
341