– И еще здесь Коко, – вставила я.
– Разумеется. Мадемуазель Шанель очень предусмотрительно и мудро открыла свой магазин в Биаррице, так что во время всех грядущих неприятностей ее в Париже не будет.
– Значит, война все-таки будет? – спросила я.
– Вы же слышали Уилсона. Множество генералов с французской стороны, как и он, готовы к attaque. Вивиани пытается жать на тормоза, но Уилсон убедил их всех, что Британия вступится за Францию, если та замахнется на бошей. И таки заступится, мои дорогие. Заступится.
Мод молча смотрела на струи воды, вздымающиеся от ног ангела к свету. Вокруг нас было темно.
– Выходит, Уилсон сноб, – наконец сказала она.
– Сноб с очень небольшими деньгами, – уточнил Кейпел. – Худшая из всех разновидностей. Мой папа заработал в торговле такие барыши, что я могу позволить себе быть настолько знатным, насколько мне того захочется. И если бедняге Питеру Кили удастся найти подтверждение моей родословной, то, как говорите вы, американцы, «Кати, туши свет!»
– А вы сами будете сражаться, если начнется война? – поинтересовалась я.
– О, я куплю себе место в хорошем полку. Могу позволить себе самый лучший. Сами бои будут длиться несколько месяцев максимум, и этого достаточно, чтобы мое имя было упомянуто в официальных донесениях с фронта. Это хорошо для бизнеса. Но вот месье Уилсон… Он совсем другой. Он хочет стать фельдмаршалом, стоять на самой вершине. И быть властелином всего, что видит со своей высоты. В мирное время достичь такого невозможно.
Мод нервно прохаживалась из стороны в сторону.
– Томми часто говорил о людях вроде Уилсона, которые в реальности не могут позволить себе быть офицерами.
– Позволить? – удивилась я. – Но разве армия не платит своим солдатам?
– Жалкие гроши, – говорит Мод. – А офицеру для жизни нужен личный доход. Одна только военная форма уже стоит целое состояние. Помимо этого, есть еще сабли, лошади, посещение разных развлекательных заведений. Можно, конечно, экономить на этом. Но так не принято.
– Уилсон найдет выход, – уверенно сказал Кейпел. – Он уже устроил, чтобы его назначили на должность в военное училище. Дешевое жилье.
Но Мод не слушала его.
– Томми всегда говорил, что те, у кого недостаточно денег, болезненно мнительны и ведут себя вызывающе. Они больше озабочены своей карьерой, чем судьбой страны. А теперь Уилсон станет большим начальником на коне, начнет крутить заговоры с Бонаром Лоу и всеми другими карьеристами и льстецами. Подозреваю, что ему отчаянно хочется стать сэром Генри Уилсоном. Графом чего-то там, причем не важно чего, – сказала она Кейпелу.
– Он положительно исходит слюной по такому варианту, – подтвердил он. – Встревать между голодным псом и костью всегда было скверной идеей. Так что без меня. Свою часть обязательств pro patria[112] я выполнил. На самом деле даже для двух своих родин. Теперь это моя работа – помогать Клемансо и остальным ребятам. Доброй ночи, миссис Макбрайд. У меня сегодня еще встреча в «Ритц» за бокалом вина с моим старинным другом и его женой… Полагаю, вы его знаете. Это Перси Уинхэм. Он сводный брат герцога Вестминстерского, а его жена – дочь лорда Риббесау.
Мод кивнула:
– Меня представили ей при дворе.
«Господи, чего люди так трясутся вокруг всех этих титулов?» – подумала я, глядя в спину Кейпелу, уходящему в свете фонарей по бульвару Сен-Мишель. Красиво, конечно, но как, интересно, Коко выдерживает всю эту пустую болтовню о том, кто там чей родственник?
Я высказала все это Мод, когда мы шли по улице Якоба к Пантеону и Ирландскому колледжу. Нам обеим нужна была некоторая доза отца Кевина. Было уже почти одиннадцать, но я надеялась, что он еще не спит.
– Именно поэтому меня и Констанцию так ненавидят люди вроде Уилсона, – сказала мне Мод. – Мы с ней настоящие, из реального мира.
– Я тоже, Мод. Я настоящая ирландская американка.
Мод сказала семинаристу, дежурящему на входе, что нам нужно видеть отца Кевина. Он впустил нас, вероятно, решив, что мы рвемся срочно исповедоваться в своих грехах.
Спустившись, отец Кевин повел нас в холодную гостиную, где Мод рассказала ему о нашей встрече с Уилсоном.
– Он угрожал Норе, – сообщила она ему.
– Уилсон – хвастун и задира, – успокоил меня отец Кевин. – Он ничего не может вам сделать, Нора. Вы американская гражданка, к тому же еще и решили не связываться с нами.
– Что ж, – сказала я, глядя на Мод. – Джордж Вашингтон, Лафайет и мой дедушка Патрик воевали против таких, как Уилсон. И я не собираюсь обесчестить их память.
– Так вы поможете нам?
– Помогу.
– Вы настоящая Дочь Эрин! – воскликнула Мод.