Для меня перевела Мод:
– Это женская вспомогательная организация для Ирландских волонтеров. Кэтлин Келли собрала их всех на большом митинге в отеле «Винн».
– Они собирают средства и также шьют флаги на продажу, – добавила Констанция.
А еще, наверно, пекут печенье.
– Но деньги необходимо контрабандой вывозить из Ирландии и конвертировать в доллары, – сказала Констанция.
– Германские агенты требуют оплату в американской валюте, – пояснил отец Кевин.
– И вот теперь, Нора, дело доходит до вас, – вступила Мод. – Нам нужен человек с долларовым банковским счетом.
– Вроде меня? – уточнила я.
– Вроде вас, – подтвердила Констанция. – Подумайте над этим, Нора, мужчины и женщины маршируют рядом. С винтовками на плечах.
– Я не ношу форму, – возразила я. – Разве что Коко Шанель разработает фасон.
Все засмеялись.
– Так что, теперь я Дочь Эрин? Или как там – Ingh по-ирландски?
– И вы всегда ею были, – кивнула Мод.
Глава 13
Февраль, 1914
За этим ничего не последовало. Вот она я, готовая идти в бой, бросая вызов старому генералу Генри Уилсону и вообще всей британской армии, а мои друзья исчезли. Молли Чайлдерс, мадемуазель Бартон и Мэри Спринг Райс уехали в поместье Бартонов в Бургундии. Констанция Маркевич была в Ирландии. Мод тоже должна была уехать с ней, но ее задержал бронхит. Вообще, у Мод со здоровьем было неважно. И все же она умудрилась прибыть в Ирландию вовремя, чтобы успеть поучаствовать в подготовке большого митинга. В Дублин приедут тред-юнионисты, чтобы там присоединиться к бастующим ирландцам.
– Когда они все маршем пройдутся по Сэквилл-стрит, работодатели не выдержат. И начнут переговоры с профсоюзами, – объяснил мне отец Кевин.
В холодной приемной мы с ним были только вдвоем. Выглядел он не очень, все время покашливал. Он никогда не говорил о своем возрасте, но я понимала, что ему явно хорошо за шестьдесят и грудь у него слабая.
– Я беспокоюсь за вас, святой отец, – сказала я.
– Нет ничего такого, чего не взял бы горячий виски, – ответил он, после чего налил в чашку кипятка, щедро плеснул туда виски, выжал в эту смесь сок лимона и добавил сахар и гвоздику.
– Лекарство такое, – с улыбкой сказал он. – Поддержите меня?
– Поддержу.
Он принялся готовить второй напиток.
Сделав первый глоток горячей смеси, я задумалась, почему это я сижу в Ирландском колледже вместо того, чтобы выполнять какое-нибудь задание ради дела. Неужели я хочу быть похожей на тех болтунов, которые приехали в Чикаго с массой рассказов о своих победах над Sassenachs[115] в Ирландии, но без каких-либо доказательств того, что они сделали сами? «Еще один человек, отдавший жизнь за Ирландию и выживший, чтобы рассказывать сказки», – говорил про таких дедушка Патрик. Я даже не была уверена насчет усилий Мод и Констанции. Насколько серьезное значение имеет то, что они готовят для бастующих суп?
Я сказала об этом отцу Кевину, но он заверил меня, что борьба за Ирландию ведется на улицах Дублина прямо сейчас. Он пояснил, что водители трамваев в Дублине работают по семнадцать часов в сутки за сущие гроши.
– Они просто не могут кормить свои семьи. В Дублине царит шокирующая нищета, – говорит он. – При рождении там умирает больше младенцев, чем в любой европейской стране. А те малютки, что выжили, голодают и…
– Погодите, – прервала его я. – Это ведь те самые дети, которые берут уроки ирландских танцев у Мод? Каким образом это может им помочь?
– Ах, Нора, вы бы убрали эти насмешливые нотки из своей интонации. Ребенок, который учится правильно держать голову и резво двигать ногами под бой бодрана[116], скорее выступит против притеснения.
И рабочие нашли в себе мужество для забастовки. Он рассказал мне про лидеров, Джеймса Коннолли и Большого Джима Ларкина. Оба они родились в бедных католических семьях – Ларкин в Ливерпуле, Коннолли в Эдинбурге. Жизнь была тяжелой, трудились чернорабочими. Оба они, по описаниям, выглядели вполне по-чикагски. Не какие-то доморощенные патриоты. Я легко могла представить, как эти парни, организовавшие профсоюз, обращаются с речью к железнодорожным рабочим у нас в Бриджпорте.
– Подозреваю, они сводят хозяев-протестантов с ума, – заметила я.
Но отец Кевин покачал головой:
– Как это ни печально, но движение боссов против своих рабочих возглавляет один из наших. Хозяин трамвайной компании – добрый католик по имени Уильям Мартин Мерфи, «мистер Бельведер», учился у иезуитов, но теперь разбогател и жутко боится потерять свои деньги. Он уволил забастовщиков, а на их место нанял других рабочих. Убедил их, что это единственный способ не дать большевикам захватить Дублин и поставить Ларкина и Коннолли начальниками над ними.