– И проигрывали, – возразила я.
– Сейчас все по-другому. Мы по-настоящему объединились. Протестант, католик и диссентер вместе – это тема многих стихов Анны. Вы, возможно, слышали о ней как об Этне Карбери.
– О, так вот почему я не узнала ее по имени.
– Выйдя замуж за Шеймуса Макмануса, она взяла себе литературный псевдоним. Он тоже был поэтом. Она боялась, что по фамилии их будут путать.
Здорово. Замужняя революционерка. Святая женщина, но не девственница и не мученица.
Но тут Алиса скорбно потупилась:
– Как это ни печально, она умерла через год после своей свадьбы.
Ничего себе!
– При родах? – попыталась угадать я.
– Нет, какие-то проблемы с желудком, кажется. Прошло уже почти десять лет, однако Шеймус поддерживает, так сказать, огонь в очаге. Вам не попадалась книга ее стихов, которую он издал? «Четыре ветра Эйринн»?
– Нет, – ответила я.
– Нужно будет прислать вам экземпляр. Она имела большой успех. Интересно, любят ли в какой-то другой стране поэзию так, как любят ее в Ирландии?
– Там все стихи патриотические? – спросила я.
Если Этна любила этого парня, Макмануса, возможно, она написала также что-нибудь романтическое, что-то такое, что я могла бы вспоминать, думая про Питера. Поэтому я поинтересовалась:
– Была ли там любовная лирика?
– Я что-то ничего такого не припомню, – ответила Алиса. – Не забывайте, что Мод и мы с ней были Дочерями Эрин и видели в искусстве лишь способ воодушевлять народ. Я экспериментирую и во время наших выступлений показываю с помощью проекционного аппарата слайды на экране под соответствующую музыку.
– Как в кино, – заметила я.
– Да, – подтвердила она.
– Здорово! – вырвалось у меня. – А я могла бы вам помочь. Ведь я фотограф. – Внезапно я осознала, что раньше никогда не произносила этого вслух. И я повторила: – Я фотограф.
– Просто замечательно! – отозвалась она. – Мне необходимы красивые ландшафты. Когда вы планируете приехать в Ирландию?
– Скоро, – ответила я.
Я действительно думала так, получая от нее конверт с деньгами.
Но отец Кевин категорично заявил, что никаких поездок в Ирландию у меня не будет.
– Вы сейчас для них безобидная американка. И должны таковой остаться.
Безобидная американка, но с растущим банковским счетом, на котором уже сорок тысяч франков – восемь тысяч долларов.
– Сколько винтовок можно купить на эти деньги? – поинтересовалась я у отца Кевина.
– Эрскин Чайлдерс сейчас как раз ведет переговоры по этому поводу в Гамбурге, – ответил он.
И тогда я задала ему вопрос, с которым не могла бы обратиться к этим величавым дамам:
– Отче, а вас не смущает, что это оружие может… ну… убивать людей?
– Может, но не будет, Нора. В этом все и дело. Когда гомруль будет принят голосованием, британцы увидят, что мы вооружены и не уступаем Ольстерским волонтерам, и вот тогда…
– …они введут собственные законы.
– Верно, – сказал он. – Теперь вот что. На следующей неделе приезжают последние две женщины: одна в понедельник, вторая в среду.
– Опять поэтессы? – улыбнулась я.
Но отец Кевин лишь с улыбкой кивнул:
– Да, они самые. Катарина Тайнен и Алиса Ферлонг. Кстати, о поэтах: вы должны попросить Катарину рассказать вам про ее друга Хопкинса.
– Кого-кого?
– Джерарда Мэнли Хопкинса. Иезуита и поэта.
– Который писал патриотические стихи? – уточнила я.
– Вовсе нет. Он преподавал в Университетском колледже Дублина. Боюсь, в Ирландии он был не слишком счастлив. Видите ли, он был новообращенным и в Дублине чувствовал себя не очень уверенно. Тем не менее Катарина рассказывала мне, что он обожал выезжать за город, в сельскую местность. Она прислала мне одно замечательное стихотворение, написанное им, и я часто повторяю про себя его первую строку: «Восславим Бога за пятнистый, пестрый мир»[130]. Для Катарины и ее мужа Хопкинс был членом их семьи.
– Так у нее есть муж? – удивилась я.
– Конечно.
– И он жив?
– Жив, – ответил отец Кевин. – Славный парень, барристер, адвокат. Она предпочла его Вилли Йейтсу.
– Но я думала, что Йейтс всю жизнь был влюблен в Мод.
– Так и есть. Но он также человек практичный. Когда Мод вышла замуж, он предпринял попытки с другими женщинами. А теперь, когда Макбрайд ушел, он снова появится на сцене.
«Господи, какой же сложной жизнью живут все эти люди», – подумала я.
Катарина Тайнен и Алиса Фарлонг приехали одна за другой в первые две недели марта. Каждую из них я по отдельности сводила на свою стандартную экскурсию. Пантеон, Лувр, чай у «Фуке» и фотосъемка перед Эйфелевой башней. Даже работа секретным агентом может стать рутинной.
130
Фрагмент из стихотворения Джерарда Мэнли Хопкинса «Пестрая красота» в переводе Яна Пробштейна.