– Вот, – сказала я. – Я выполнила свою миссию.
– Замечательно! – похвалил меня он. – С учетом того, что привезет Питер, у нас будет больше чем достаточно.
– Он все-таки продал тот фрагмент? – спросила я. – Так он возвращается?
– Ничего определенного пока, но я получил записку от одного священника из Левена. Очень короткую. «Приготовьте комнату профессора. Ее нужно освежить».
– Я займусь этим, – тут же предложила я.
– Вы не можете этого сделать, Нора. Женщин на верхние этажи не пускают, за исключением прислуги, – пояснил он.
– Вот как, – сказала я.
Думаю, в преодолении некоторых преград женщинам не поможет даже поэтичность.
– Теперь необходимо передать деньги нашему агенту в Страсбурге.
– Вот как, – повторила я.
– А Страсбург – это как раз то место, которое так часто посещают американские туристы, – развивал он свою мысль. – Место, которое человеку вроде вас стоило бы посмотреть.
– Да, я действительно хотела бы побывать в Страсбурге. Это родина мадам Симон… – Я вдруг осеклась. – Так вы хотите, чтобы деньги туда доставила я?
– Именно, – подтвердил он. – Вернулась Мод, приехала вчера ночью. Она в восторге от того, что вам удалось сделать. Это она подумала, что из вас вышел бы отличный курьер, и потом…
– Что, она правда так решила? Так пусть передумает, потому что это совершенно не так, – решительно заявила я.
Контрабандой везти деньги через границу, а потом еще встречаться с немецким агентом? И кому, мне? Человеку, у которого даже нормального паспорта нет? Письмо от судьи Крейга в Париже-то работает, а на границе как будет?
– Простите, отец Кевин. Но нет.
А что, если меня арестуют? Я сказала ему, что семья моя будет просто уничтожена. Генриетта – та вообще умрет от стыда. А мадам Симон? Чтобы я работала на бошей? Представляю себе заголовок в «Трибьюн»: «Нора Келли из Бриджпорта арестована как шпионка». Или еще хуже. «Казнена!» Это убийственно для всех родственников. Что скажет Роза или Мейм, с ее-то патриотическим сочинением, выигравшим приз? А Эд? Боже правый. «Кузина чикагского должностного лица – немецкий агент».
Я лепетала все это отцу Кевину и даже упомянула о своем очень временном паспорте. Закончила словами:
– Простите, но этого я сделать не могу.
Он, кажется, был слегка обескуражен.
– Не нужно извиняться, – сказал он. – Вы свою роль выполнили. Мы найдем кого-нибудь еще. Я бы сам это сделал, но у меня нет приличного повода поехать туда. А подозрение вызывать не хочется.
– Надеюсь, вы на меня не сердитесь.
– Абсолютно. Наоборот, я ценю то, что вы сделали. Забудьте это, забудьте все. Помните только, что Питер возвращается, и вы снова можете возобновить свои занятия. Однако, Нора, вам в любом случае следует получить нормальный паспорт. Британия уже требует этого, и Россия тоже. Скоро дойдет черед и до Франции.
– Обязательно, – пообещала я.
Но идя уже по практически весеннему Парижу, я думала о Питере. Я выполнила свой долг перед Ирландией. Питер будет гордиться мной. Я представляла, как мы с ним поженимся и как вместе поедем домой в Чикаго. Фантастика? Но мне так не казалось, когда я шла по саду Тюильри, среди каштанов с набухшими почками и под солнышком, которое приятно грело мне спину.
Питер скажет: «Слава богу, что ты не согласилась ехать в Страсбург. Слишком опасно для двоих, которые вот-вот станут супругами. Мы должны думать о наших будущих детях». А я отвечу ему: «Да, Питер, должны. Должны».
В тот же день я отправилась в американское посольство и сменила свой временный паспорт на постоянный.
Глава 14
31 марта, 1914
Погода стояла мерзкая. Весна застопорилась. Дождь заливал улицы. Поднимаясь по лестнице в студию мадам Симон, я оставляла за собой мокрые следы. Вокруг было тихо. Клиентов сегодня не было. Мадам Симон, похоже, забыла о тех femmes irlandaise[132]. Она убедила себя, что такие респектабельные дамы никогда не стали бы плести интриги против правительства Франции.
Я не видела Мод со дня специальной мессы на День святого Патрика в Нотр-Дам-де-Виктуар, которая спонсировалась l’Association de Saint Patrice[133]. Мы с ней стояли на ступенях церкви, и она показывала на графа д’Альтона О’Ши и капитана Патриса де Макмахона – графиня с герцогиней также были там, обе одетые в изумрудно-зеленые платья.
Все собравшиеся прошли через высокие двери, сопровождаемые толпой студентов, семинаристов и каких-то молодых женщин, кутавшихся в шали.
– Это ирландки из прислуги, – после мессы пояснила мне Мод.
Чуть позднее они подходили к Мод и предлагали свои гроши – «на дело».