Но он меня не слушал, а затем отмахнулся от моего паспорта.
– Он хочет знать, куда вы направляетесь, – сказала баронесса на английском.
– Я же сказала ему – в Страсбург на Пасху.
Последовал еще вопрос.
– Откуда вы? – перевела для меня попутчица.
– Из Парижа, – сказала я.
Это, похоже, ему не понравилось.
– Вы там и родились? – уточнила женщина.
– О господи, конечно нет, я родилась и выросла в Америке, – ответила я и снова попыталась всучить полицейскому свой паспорт.
Наконец он все-таки взял его, пролистал, поднес к глазам фотографию, потом опять посмотрел на меня.
– Американка, – повторила я.
– Скажите ему, из какого вы города, – подсказала мне баронесса.
– Из Чикаго, – ответила я.
Снова последовал поток немецких слов от полицейского. Но тут я все-таки услышала знакомое слово: «Милуоки». А затем еще… или мне показалось? «Шлитц Бир».
– Он говорит… – начала было женщина.
– Все хорошо, я понимаю.
Я показала на полицейского и спросила:
– Милуоки? – Потом показала на себя: – Это рядом с Чикаго, моим домом.
Я специально произнесла это по слогам, медленно и громко.
– Он не понимает по-английски, – остановила меня баронесса. – И не важно, будете ли вы визжать на своем языке или растягивать слова.
Визжать? Несколько грубовато. Но баронесса уже продолжала, и в скором времени я узнала, что брат этого парня действительно живет в Милуоки и работает на пивоварне у Шлитца. Полицейский в конце концов отдал мне мой паспорт и ушел. Поезд тронулся, а отряд военных остался на месте.
Прошло минут пятнадцать, прежде чем я поблагодарила баронессу.
– Вначале он подумал, что вы англичанка. А сейчас быть англичанином в Германии плохо, – пояснила она.
– Вот оно что, – кивнула я. – Но вы говорите по-английски очень хорошо.
– У меня была английская гувернантка. Очень властная женщина, любила командовать. Что типично для этой страны. Знаете, это ведь англичане толкают Россию воевать с нами, – добавила она.
– Вот оно что, – повторила я. Похоже, это был самый безопасный вариант ответа.
– И это очень разочаровывает, – продолжала она. – Было бы естественно, чтобы англичане были нашими союзниками, ведь мы – две саксонские нации, но они считают, что им уготовано править миром, вот и подталкивают Россию. Конечно, французы с перепугу видят боша у себя под каждой кроватью, но если они и вправду смогут рассчитывать на британскую армию, кто знает, что могут сделать эти идиоты!
Девушка что-то сказала своей матери.
– Она хочет спросить, какая она, Америка, – перевела баронесса.
– Ну, у нас полицейские не ходят по поездам, не проверяют документы и не запугивают людей до смерти – это я вам могу сказать с уверенностью.
Тем не менее, если бы этот полицейский работал вместе со своим братом у Шлитца, он, вероятно, был бы очень хорошим парнем. Баронесса сказала, что Страсбург мне понравится и что я должна обязательно попробовать одно местное блюдо под названием Flammekueche, а еще sauerkraut и вино Gerwürztraminer[136]. Сложные слова она записала для меня на бумаге.
– За это вам особое спасибо, – сказала я и слегка поклонилась, протискиваясь мимо нее при выходе из купе вагона.
На вокзале тоже были солдаты. Я заметила двоих офицеров в остроконечных касках, внимательно оглядывающих пассажиров, которые предъявляли свои билеты. Но меня они не остановили. Это хорошо. Первый шаг был сделан.
Мод забронировала для меня номер в небольшой гостинице. Располагалась она, должно быть, в самой старой части города, потому что дома тут были наполовину деревянные, как на картинах, изображающих Англию во времена Шекспира.
Портье за стойкой на входе обратился ко мне на французском языке, который неожиданным образом звучал здесь очень приятно и знакомо.
– Я всего на одну ночь, – ответила ему я. – Хочу сходить к Пасхальной мессе в одиннадцать часов.
Именно там я должна была встретиться с агентом – это слово до сих пор вызывало во мне трепет. В 12:30 перед астрономическими часами у Башни ангелов.
Потом я сказала клерку, что хотела бы найти ресторан, где подают… Это я прочитала ему по бумажке:
– Flammekueche, sauerkraut и Gerwürztraminer.
– Вы хотели сказать, tart flambé[137] и choucroute[138], – сказал он.
– Что, правда?
Он сказал мне, что эльзасская кухня очень вкусна, но я не могу пойти ужинать одна.
По-французски он говорил быстро, но смысл я улавливала. Любой ресторан, куда бы я ни отправилась, будет полон немецких солдат, которые там выпивают и закусывают. Может быть, я соглашусь на ужин в номере, куда мне доставят все эти эльзасские блюда?
137
Тарт фламбе, по-эльзасски