Я поинтересовалась у него насчет экскурсии на лодке по каналам, окружающим город, о которой читала в объявлении.
– Non, – быстро ответил он. – Non. Non. Beaucoup le Boche[139].
Выходит, все мое знакомство со Страсбургом сведется к созерцанию вида из гостиничного окна. Даже Матиссу вряд ли удалось бы выудить хоть что-то из стены дома перед моими глазами. Но еда и вправду была вкусной.
С конвертом под подушкой, в котором лежал переводной вексель на десять тысяч долларов, заснуть было трудно. Но, допив Gewürztraminer, я начала ощущать приятную сонливость. Вот и еще одна причина оставаться мертвой во Франции. В Чикаго никакого вина нет.
Я проснулась и вышла рано. Яркое солнце освещало белые стены домов, перечеркнутые накрест деревянными балками. Я понимала, почему французы хотят вернуть этот город. Он очень красив. Я нашла собор, очень напоминающий Нотр-Дам. То же круглое окно-розетка, те же готические арки и шпили. Но этот собор был построен из розоватого камня, который как будто светился этим Пасхальным утром. Внутри церкви было сумрачно, лишь у алтаря сияли огоньки праздничных свечек.
На священниках в процессии, направляющейся к алтарю, когда началась служба, было очень красивое и необычное облачение. Introibo ad altare Dei. Латинский текст мессы был мне знаком, но ведущий службу энергичный с виду священник произносил проповедь на немецком. Среди конгрегации было много немецких солдат в военной форме. Они пристально смотрели на него. Было нечто воинственное в словах, которые раздавались с кафедры. Я представила себе французских солдат, которые сейчас находились на мессе в Нотр-Дам-де-Пари. Они молились о мире? Видимо, нет. Они просили победы, что бы это ни означало.
После мессы перед знаменитыми астрономическими часами собралась большая толпа. Место для встречи с моим контактом было выбрано глупо, подумала я. И очень типично для Мод – она всегда излишне театральна. Ну почему не какой-нибудь темный укромный уголок где-то на заднем плане? До сих пор с момента, когда я встала с поезда, никто в Страсбурге не обращал на меня ни малейшего внимания. Но что будет, если кто-то из этой толпы заметит подозрительный обмен между двумя иностранцами? Прямо сейчас вокруг меня много немецких солдат. Смотрят ли они на меня?
– Немцы убеждены, что каждый британский турист – шпион, потому что их немецкие туристы действительно часто занимаются сбором разведывательной информации, – объяснила мне Мод. – Так что они могут подозревать и американцев тоже.
– Выходит, то, что я безобидная туристка, не спасет, если меня поймают? – спросила я ее.
– А вы не давайте себя поймать, – ответила она.
Поэтому сейчас я была настороже и твердо намерена не отвлекаться на разные механические шоу с часами.
Но когда фигуры начали двигаться, я зачарованно замерла на месте.
Сначала искусно разрисованный ангел зазвонил в колокол, и это вызвало появление второго ангела. Затем вперед выдвинулась Смерть, чтобы наблюдать парад, олицетворяющий круговорот жизни, – мимо нее последовательно прошли ребенок, юноша, взрослый мужчина и старик. После них перед Христом выстроились двенадцать апостолов. Толпа аплодировала. Поэтому никто не слышал, как женщина рядом со мной, аккуратно подбирая английские слова, сказала:
– На то, чтобы отстроить этот собор, ушло более двухсот пятидесяти лет.
Это был пароль.
– А моей стране не исполнилось пока даже двухсот, – ответила я.
Она вручила мне путеводитель:
– Возможно, вы захотите узнать об этом больше.
Я взяла книгу и села на плетеный стул, чтобы просмотреть ее. На даме была шляпа с вуалью, закрывающей лицо, и, по-моему, она была старше меня. Женщина умышленно прикрыла меня собой, когда я вложила конверт с чеком в книгу, закрыла ее и возвратила ей.
– Благодарю вас, – сказала я. – Очень интересно.
Она уже спрятала книгу в свою сумочку, когда я ощутила прикосновение к своему плечу. Проклятье, это был немецкий солдат. Точнее, офицер, судя по золотой нашивке на рукаве его мундира.
– Вы англичанка?
Слова он произносил с неприятным булькающим звуком. Да, он явно не был знатоком языков, этот тип. В руках он держал остроконечный шлем. Высокий, недурной внешности, седовласый, с каким-то напряженным каменным лицом. Он был староват для того, чтобы просто заигрывать со мной. Беда.
– Англичанка? Я? Господи, нет конечно. Я американка, генерал, из Милуоки, штат Висконсин. Стоп, не подсказывайте мне. У вас, наверное, есть кузен в Милуоки? На пивоварне Шлитца или, может быть, у Пабста? У меня пока что не было возможности попробовать ваше пиво, но должна сказать, что и ваше Gerwürztraminer бьет в голову, так что…