– Проспер Шоле, – представился он. – Я лейтенант десантных войск – это что-то вроде вашей морской пехоты, – сказал он мне.
Он был красив, хотя вся голова у него была забинтована.
– Как вы себя чувствуете? – спросила я.
– Мне повезло, – ответил он. – На поле боя я был похоронен под кучей обломков. Торчала лишь моя голова, которую оставили умирать. Но меня спасли ребята из моего отряда.
Он указал на троих солдат, которые лежали, вытянувшись на своих койках, и улыбались. Они не понимали ни слова, но радовались, что их командир рассказывает мне историю про свое спасение и их героизм.
Лейтенант Шоле очень отличался от английских офицеров, которые приходили сюда инспектировать своих людей: те чуть ли не строевым шагом проносились мимо кроватей и почти не разговаривали.
– Приятно видеть офицера, который неформально ведет себя со своими подчиненными, – сказала я ему.
– Видите ли, – начал объяснять лейтенант Шоле, – я много лет прожил в Америке. Вообще-то, я химик и работал в компании по производству шин «Мишлен» в Нью-Джерси. Вы знаете Нью-Джерси?
– Слышала, – ответила я. – Но я сама из Чикаго. Меня зовут Нора Келли.
– Ирландка? – уточнил он.
Я уже готовилась. Сейчас начнется: думаю, у него в Нью-Джерси был повар-ирландец. Но лейтенант Шоле вынул что-то из кармана – фото. Он показал мне портрет молодой женщины.
– Моя невеста, – пояснил он, – Мэри Кэролин Хейвуд. Свою красоту она унаследовала от матери-ирландки.
– Она очаровательна, – согласилась я. – Вы, должно быть, очень скучаете по ней.
– Пишу ей каждый день. Даже в окопах.
– Не представите меня лейтенанту? – вмешался вдруг Пол О’Тул.
Как всегда, он возник из ниоткуда и снова совал свой нос. Лейтенант Шоле внезапно совершенно преобразился, став очень аристократичным и очень французским.
– Я лейтенант Проспер Шоле, – сказал он Полу. – И я благодарен за то, как вы ухаживаете за моими людьми. – Затем он обернулся ко мне. – Bonsoir, mademoiselle[168]. Я вернусь завтра.
– Какой надменный, – отозвался о нем Пол.
Появившись на следующий день, лейтенант спросил у меня насчет Пола.
– Почему этот явно годный к военной службе человек не на фронте?
– Он, по идее, направлен сюда шпионить за нами, – ответила я. – Но он безобиден.
– Soyez sage, mademoiselle, – перед уходом посоветовал мне лейтенант Шоле.
Ко мне подошел Пол:
– Этот тип, за кого он себя принимает? Шляется тут повсюду, как у себя дома. Я видел его вчера в гараже, он болтал там с Тони и Чарли.
– Он работает в компании, которая делает шины. Может быть, он вообще интересуется автомобилями.
– Нельзя доверять этим лягушатникам, – заявил Пол.
На следующий день лейтенант Шоле сказал, что слышал, будто я увлекаюсь фотографией, и очень хотел бы сфотографироваться, чтобы послать снимок своей «возлюбленной Кэролин».
Я отправилась за своей «Сенекой» в комнату отдыха медсестер, где иногда спала. Мы должны были встретиться в саду позади госпиталя, где я и нашла его: он позировал на фоне цветущей яблони. На нем была французская военная фуражка, маскирующая его рану. Козырек рассеивал свет, подчеркивая блеск его глаз.
– Просто красавец, – сказала я, поймав его в фокус объектива. – Вашей Мэри Кэролин очень повезло.
– Ради нее я и выживу, – заверил меня он. – Она молится за меня. Вы, ирландцы, более благоверные католики, чем французы.
Я спросила, не хочет ли он почитать Джеймса Джойса. Он расправился с книжкой за два дня.
– Мне нравится, что ребята в этом романе постоянно шутят. Мужское братство – именно то, на что рассчитывает армия.
Когда он возвратил мне книгу, я заметила, что Пол О’Тул внимательно следит за нами.
– Вы не меня ищете, Пол? – спросила я.
– Нет, не вас, а его милость. К нему посетители, какие-то важные шишки. Ждут у главного входа, – ответил Пол.
«Важные шишки» – лучше и не скажешь. Там была не только миссис Вандербильт в своей шитой под заказ белоснежной униформе медсестры, но и ее муж – сам Уильям Киссам. За два года работы в госпитале я видела этого человека всего один раз. С ними стояли доктор Грос и еще какой-то мужчина, которого я не знала. Крупный, пожилой, бородатый.
– Проспер, – поздоровался незнакомец с лейтенантом Шоле, беря его за руку.
– Эдуард, – ответил тот.
Я попыталась просто пройти мимо них, но лейтенант Шоле остановил меня:
– Погодите. Позвольте представить вам Эдуарда Мишлена, моего работодателя и друга.
Пол, разумеется, уже был тут как тут.
– Я мог бы организовать кое-какие прохладительные напитки, миссис Вандербильт, – заискивающим тоном предложил он.