– Боже мой, – прошептала я. – Выходит, меня уволили?
– Миссис Вандербильт так далеко не пошла. Тут нам повезло. Ее секретарша, Луиза, услышала, что там происходит, и разыскала меня, а я уже привела к ней в кабинет доктора Гроса. В общем, вы пока отправлены в отпуск, – подытожила она, переводя дыхание. – На неопределенный срок. А еще вы должны обратиться в полицейский участок и обновить свой вид на жительство. Не думаю, чтобы французы депортировали вас. Но Уилсону очень не понравилось, что вас не выгнали сразу.
– Черт! Черт, черт, черт, – вырвалось у меня. – Простите меня, Маргарет.
– За что вам извиняться? Мы с вами обе давно знали, что Пол О’Тул – крыса. И сваляли дурака, когда пытались приручить хищника. А теперь почему бы вам и в самом деле не откупорить бутылку вина?
После того как мы с ней сели и немного выпили, она вручила мне конверт.
– Ваши отпускные, – объяснила она.
– О, хорошо, – отозвалась я. – Давно хотела побыть некоторое время с мадам Симон. Уговорю ее пошить для нас новую униформу.
– Я бы на вашем месте, Нора, не стала этого делать, – покачала головой Маргарет. – Уилсон как-то упоминал имя мадам Симон. Некоторое время лучше держаться от нее подальше. Не хочется навлекать на нее беду.
– Господи Иисусе, Мария и Йосиф. Что ж, тогда, думаю, повезу-ка я это письмо Мод в Нормандию.
– Если вас это хоть как-то утешит, могу сообщить, что Пола О’Тула отправили на фронт, на Сомму.
Глава 20
Сентябрь, 1916
– Мне очень жаль, Мод. Джон Макбрайд… Просто слов нет…
Я умолкла.
Мод взяла меня за руку и спешно повела вниз по ступенькам лестницы железнодорожного вокзала в Довиле. Эта станция была не самой ближней к Кольвилю. Зато самой крупной.
– Там оживленно, и вас не заметят, – напутствовал меня отец Кевин, провожая на утренний поезд.
Остальные пассажиры украдкой косились на Мод. Если они никогда раньше не видели женщину ростом в шесть футов[173], это был их шанс. И, конечно, здесь не было никого, кто был бы так же одет во все черное и носил длинную вуаль. Мод одевалась как вдова, снизу доверху. Интересно, испытывала ли она хоть немножко облегчения? Как бы я радовалась, если бы умер Тим Макшейн! Чтобы ушла с души эта постоянная тень страха. Я еще помнила наше первое общее Женское Рождество и панику Изольды, решившей, что это Макбрайд стучит в двери. Помнила признания Мод перед нами с Маргарет у камина. Но теперь Макбрайд преобразился, превратившись в мученика, погибшего за Старую Ирландию.
– Снаружи нас ждет Уилли Йейтс. Он нанял машину с шофером. Это будет день на природе. Мы все в этом нуждаемся, – сказала Мод.
– Погодите, – остановила ее я. – Я привезла вам письмо от Джона Куинна.
– Благодарю вас. Отец Кевин прислал мне шифрованную телеграмму: «Нора едет на отдых. Везет с собой духовное чтение».
– Вот оно, – сказала я и вручила ей конверт.
Затем я вкратце рассказала ей про юного Кеога, Пола О’Тула, Генри Уилсона и мой вынужденный отпуск в госпитале.
– Маргарет Кирк организовала мне очень официально выглядящий документ от Красного Креста, который позволяет мне путешествовать, – пояснила я.
Но Мод не слушала меня, а сразу открыла конверт. Заметила ли она, что он был повторно заклеен после вскрытия? Отец Кевин предупреждал, чтобы я сообщила Мод, что мы письмо читали, но сейчас, похоже, был не самый подходящий момент. Мод вынула из конверта банковский чек.
– Джон Куинн очень хороший друг, – сказала она. – И еще он прислал мою статью. Они напечатали ее. Отлично.
Она читала письмо, замерев на месте и не замечая людей вокруг себя.
– Думаю, Джон Куинн не понимает всего благородства их жертвы, – наконец заключила Мод. Она передала письмо мне в руки. – Скажите мне, что вы об этом думаете.
Я решила все-таки не упоминать, что уже читала его.
– Я рада, что цензор не изуродовал все это, – продолжила она. – Было очень мило с вашей стороны привезти его лично. И хорошо сказал Джон, что Шон теперь может гордиться своим отцом. Тот пожертвовал собой ради страны и этим искупил свою вину за все.
Наконец-то актер в ее жизни сыграл свою роль правильно, подумала я. Тогда как Тим Макшейн… Бедная Долли. Интересно, пыталась ли она выгнать его? Когда я оборвала нашу любовную интригу, он поднял на меня руку. Хотя «интрига» казалась слишком мягким словом для потерянных мною лет. Однако я могла потерять намного больше – могла потерять жизнь. Да, мне повезло, что удалось сбежать. Но мысль о том, что он теперь тратит деньги Долли… Что Мод и Уилли Йейтс подумают обо мне, если я расскажу им, что была любовницей жестокого гангстера?