Когда мы добрались до Кольвиля, было уже почти десять вечера, но Мод утверждала, что наш выезд прошел очень хорошо. Она выглядела почти веселой и радостной, когда мы подъехали к ее очаровательному дому, стоящему прямо на берегу.
– Я назвала его Les Mouettes, – сказала мне она. – «Чайки».
Изольда и Шон выбежали нам навстречу. Как быстро меняются мальчики! Когда я впервые встретила Шона четыре года назад, он был совсем ребенком. Теперь он раздался в плечах. Он будет высоким – весь в мать. Изольда же старше выглядеть не стала. Она была мила, но рассеяна, здороваясь с нами, курила сигарету. Барри Делейни тоже была здесь – как и их большой пес, три кошки и два петуха. Сад Мод упирался в пролив Ла-Манш. Уже слишком стемнело, чтобы можно было что-то рассмотреть, но я ощущала запах соли и слышала шум накатывающего на берег прибоя.
– Проходите, проходите, – пригласила в дом Барри. – Джозефина уже приготовила ужин.
Я прошла за Мод в ее двухэтажный каменный дом.
– Сразу после ужина я пойду к себе в комнату, – предупредил Йейтс. – Я близок к тому, чтобы найти нужную фразу для своей поэмы.
Поэма. Йейтс пишет свою поэму прямо сейчас. Сестра Вероника была бы в полном восторге.
– А я свое стихотворение уже закончила, – сообщила нам Изольда.
– Замечательно, дорогая, – сказала Мод. – Ты обязательно должна нам его прочесть. А ты, Уилли, надеюсь, прочтешь нам свой отрывок завтра.
Поздний ужин за круглым столом Мод, Уилли, дети и Барри Делейни. Даже Шон пил сидр, от которого у меня немного кружилась голова. Мне очень хотелось хорошенько выспаться, однако после еды Барри увела меня на своего рода крыльцо сбоку дома, заставленное книжными шкафами.
– Я составила книгу биографии нашего Шона.
«Уже? – удивилась я про себя. – Ему ведь всего двенадцать».
– Видите, вот здесь два билета на спектакль: Мод должна была пойти на него в тот вечер, когда родился Шон, – показала она мне. – А вот копия телеграммы, которую я посылала папе римскому.
Я прочитала это послание: «Родился король Ирландии».
– Очень мило, – заметила я.
Нас нашла Мод.
– Барри – наш летописец и мой заместитель и помощник. Я бы не смогла заниматься своей работой, если бы не была уверена, что всеми делами в доме займется она, – сказала мне Мод.
В этот момент «король Ирландии» ворвался в комнату, преследуя собаку, которая, в свою очередь, гналась за петухом. Шон кричал на пса сразу на двух языках – по-английски и по-французски.
– Шон! – успела окликнуть его Мод, но он уже убежал.
– Я собираюсь пойти спать, – объявила я.
– Только после того, как Изольда почитает нам, – ответила Мод.
Мне предоставили место у огня между Мод и Барри. В стихотворении Изольды описывался берег, «песок, что нежится под солнцем», где она чувствовала себя «печально никчемной». Как-то не слишком оптимистично. В отрывке ее прозы также были утесы, бахрома пены на влажном песке, и все это было связано со скрывающимися божествами. Немного сбивало с толку.
– В тебе чувствуется влияние Уилли и всей этой толпы из «Золотого рассвета», – заметила Мод дочери. – Я нахожу их слишком английскими и слишком традиционными.
– Ты не понимаешь более глубокие истины. Теперь, когда я изучаю хинди и санскрит, я вижу то, что скрыто за реальностью, – ответила Изольда.
– Я всю жизнь вижу то, что скрывается за нашей реальностью, – возразила Мод.
– Я верю в реинкарнацию, – сказала мне Изольда.
– Это хорошо, – откликнулась я, чтобы хоть что-то сказать.
Потом и Барри прочла свое последнее творение, посвященное восхвалению святой Терезы из Лизье[174].
– Я пишу католическую поэзию, – пояснила она.
– И печатает ее в церковных журналах, – добавила Мод.
Хинди, реинкарнация и «Маленький Цветок Иисуса». Ничего себе сочетание.
– Уже поздно, Барри, – наконец сказала Мод.
Уф-ф, слава богу.
– Нора поживет у нас немного. Времени у нас будет масса. К тому же я хочу кое-что показать ей.
Мод принесла несколько номеров французского журнала La Illustrae.
– Это фотографии Дублина после обстрела его английскими канонирскими лодками, – сказала она, листая страницы с фотографиями. – Это улица О’Коннелла, главная магистраль города. Посмотрите – руины. Как они могли атаковать гражданских? По крайней мере, теперь мир может увидеть истинное лицо британского правительства. Столетиями они обвиняли Ирландию в том, что она была черным ходом для французского вторжения в Англию. И теперь вот таким образом продемонстрировали свою безжалостность. Вы видели гобелены в Байё. Нас завоевывали те же самые корабли, что изображены там. Ненавижу их, англичан, но все же я одна из них. О, как я жалею, что я не мужчина, какой-нибудь крестьянин из графства Мейо и при этом до мозга костей кельт, которые населяют Ирландию уже тысячи лет.
174
Тереза из Лизье, известная также как Маленький Цветок Иисуса, – кармелитская монахиня, католическая святая, одна из четырех женщин, удостоенных титула Учитель Церкви.