Но хорошо ли это было для меня в мои сорок? Мое отражение в зеркале улыбалось и словно говорило: в Париже ты выглядишь намного свежее, чем выглядела бы в Чикаго.
И это было правдой. Там я была бы незамужней дамой, постепенно двигающейся к старости. Здесь же я смотрелась существенно моложе, чем Натали Барни и Гертруда Стайн. А ведь они обе по-прежнему были на виду в Париже. Эдит Уортон в свои пятьдесят восемь написала, по-моему, свой лучший роман. Она дала Сильвии Бич и мне почитать «Эпоху невинности» еще в рукописи.
– А образ Эллен, графини, кажется вам правдоподобным? – поинтересовалась у меня Эдит.
– Абсолютно, – уверенно ответила я, а сама подумала, что Нью-Йорк с 70-х годов прошлого века, наверное, изменился не настолько разительно, как Бриджпорт, где женщине с прошлым жить трудно. Не поэтому ли Майк и Мейм не ответили на мое письмо?
А еще, думала я, без всех этих волос мне легче держать голову высоко поднятой. Питеру этот стиль наверняка понравится. Но от него по-прежнему не было вестей.
Бедная Ирландия.
Англичане были решительно настроены добить мятежников.
Британская армия маршем прошла от полей Фландрии до графства Типперэри. Не так уж и далеко, если разобраться, думала я, когда начали поступать сведения о зверствах, чинимых англичанами. Ирландцы называли их «черно-коричневыми» из-за их импровизированной униформы – армейских штанов цвета хаки и темно-синих полицейских кителей.
«Это криминалитет, многих набрали в английских тюрьмах, – писала Мод в одном из писем отцу Кевину. – Поджигая дом, они радуются. Эти убийцы нападают на женщин и детей, тогда как большинство наших мужчин арестованы или находятся в бегах. Ирландия превратилась в поле боя».
И мой бедный Питер опять находился в гуще всего этого. Да и жив ли он вообще?
При виде моей новой прически мадам Симон лишь кивнула.
– C’est la vie, – вздохнула она.
Мы больше не копировали картины старых мастеров или работы других дизайнеров. Мы воровали идеи из кинематографа. Я, например, ходила смотреть фильм «Флэппер»[192] с Олив Томас в главной роли пятнадцать раз.
Новая коллекция мадам Симон называлась Costumes du Cinéma – «Костюмы Кино».
Моя «Сенека» тоже не простаивала без дела. Мирная конференция привела в Париж море американцев. Мы с Флойдом Гиббонсом фотографировали как невменяемые. Флойд взял интервью у Вудро Вильсона и, чтобы сделать мне приятное, задал президенту вопрос про Ирландию. Ирландский народ уже проголосовал за независимость от Британии. Поддержат ли их Соединенные Штаты? В конечном счете, разве прошедшая война велась не за то, чтобы защитить права малых наций?
– Мы не станем вмешиваться во внутренние дела нашего ближайшего союзника – Великобритании, – ответил Вильсон.
Вот так-то.
Июль, 1919
Я сидела в гостиной Ирландского колледжа и слушала доклад членов американской комиссии по независимости Ирландии об усилиях, предпринятых ею, чтобы эта самая независимость была официально признана в Версальском договоре. Там собралось человек пять священников, шестеро или семеро студентов, отец Кевин и я. Речь держал председатель комиссии, бывший губернатор Иллинойса Эдвард Данн. Я пряталась за спину сидящего передо мной священника, потому что Данн присутствовал на свадьбе Майка и Мейм. И Нору Келли он узнал бы.
– Вудро Вильсон показал себя идеалистом, – сказал Данн. – Но я боюсь, что он стал жертвой своей глубокой предубежденности. Он ольстерец, и притом южанин, чей отец служил капелланом в армии конфедератов. В любом, кто не является белым, англосаксом и протестантом, он видит человека второго сорта. Он ввел полную сегрегацию для федеральных должностей и расхваливал Ку-Клукс-Клан. Он с презрением относится к американским демократам ирландского происхождения, видя в них лишь коррумпированных ставленников боссов больших городов. На выборах он обещал поддержать независимость Ирландии. И нарушил свое слово. Что же касается самого договора, мне понятно, почему Франция хочет ослабить Германию, но я опасаюсь, что наложенная репарация вызовет такое негодование у немецкого народа, что добрые отношения с другими европейскими странами будут сильно затруднены, если не невозможны в принципе. Относительно Британии можно сказать, что она получила еще больше колоний и будет продолжать свою политику под лозунгом «разделяй и властвуй». Она будет делать с этими странами то, что веками делала с Ирландией. Пока они тоже не восстанут.
«О боже, – подумала я. – До чего мрачная картина». Но тут тон Данна стал очень эмоциональным.
192
Флэпперы (англ.