– Наш человек, – ухмыльнулся Джеймс Маккарти.
– Возможно, вы захотите пойти с нами на экскурсию в «Отель де Клюни» через две недели, – предложил мне Питер. – Приближается лето, и студентов там будет мало. Но место это связано с Тюдорами, и, конечно, в пьесе Гюго «Мария Тюдор» эта женщина вызывает больше сочувствия, чем Мария Кровавая в протестантской пропаганде.
– Разумеется, – кивнула я, хотя и понятия не имела, о чем он говорил. Главным было то, что он пригласил меня!
– Все Тюдоры были достаточно кровавыми по отношению к нам, ирландцам, – нахмурился Джеймс Маккарти.
– Это тема моей лекции, – пояснил Питер.
– «Отель де Клюни», – повторила я.
Сейчас, по крайней мере, мне уже хватало благоразумия не спрашивать, пятизвездочный ли он, этот отель. И все же я до сих пор не понимала, зачем французы морочат голову туристам, называя отелями особняки и различные публичные здания.
Париж был великолепен в то июньское утро, когда я вместе с профессором и его студентами шла по бульвару Сен-Мишель к «Отелю де Клюни». Питер рассказывал, что построен он был на римских развалинах, а сейчас там расположен музей средневекового искусства. Мы начали с цокольного этажа, где Питер показал нам руины римских бань. Он напомнил всей группе, что древнее название Ирландии, Иберния, или Hibernia, возникло благодаря плану Юлия Цезаря использовать этот остров в качестве зимних квартир для своего войска. Отсюда же английское слово hibernation – зимняя спячка.
– Римляне так и не пришли, – сказал Питер, – а название прижилось.
Он также поведал нам, что сестра Генри VIII, Мария Тюдор, жила здесь после смерти своего мужа, короля Луи XII. Она была замужем всего три месяца. Ей было восемнадцать. Ему – за сорок. Генри планировал удержать трон Франции, но наследника у него не было. Мария бросила ему вызов и вышла замуж за английского солдата прямо в часовне, которую показывал нам Питер. Он сказал, что при французском дворе жили обе сестры Болейн.
– И крутили там романы, – шепнула мне Мэй.
Я помнила, что именно Тюдоры присоединили Ирландию к Англии. Другие захватчики – викинги, норманны – сами становились ирландцами, но когда Генри установил там свою Церковь, то все католики превратились в мятежников. Он уничтожал их, а Елизавета в этом смысле была еще хуже.
Мы вышли из «Отеля де Клюни» и двинулись вдоль бульвара Сен-Мишель – студенты для краткости называли его «Бул Миш», – направляясь обратно в колледж. Студенты разбрелись, и я шла с Питером. Однако то, что мы остались вдвоем, я заметила лишь тогда, когда мы огибали Пантеон.
На углу улицы Рю де Ирландес владелец небольшого ресторанчика как раз открывал двери, приглашая на ланч.
– У вас есть время, чтобы перекусить? – спросила я Питера.
Он не ответил.
На вывеске было написано L’ESTRAPADE – так же называлась и эта улочка, – а чуть ниже – cuisine traditionnel basco bearnaise[58].
– Basco? – не поняла я.
– Баски, такой народ, – пояснил Питер. – Они живут в Пиренеях, между Францией и Испанией, и разговаривают на собственном, очень специфическом диалекте. И так же, как ирландцы, борются за свою независимость.
Я затащила его внутрь прежде, чем он успел засопротивляться.
– Bonjour, professeur, – поздоровался с ним владелец, пока мы усаживались за один из пяти или шести столиков.
– Славный парень, – отозвался о нем Питер, – и цены у него вполне разумные.
Я кивнула, тем временем вынашивая план, как мне самой расплатиться за наш ланч и незаметно сунуть деньги хозяину ресторанчика. Я стала от души благодарить Питера за экскурсию и призналась, что лишь теперь поняла, насколько поверхностно знаю Париж.
– Достичь чего-то большего, чем это, невозможно, – утешил меня он. – Только на то, чтобы перепробовать блюда представленных здесь кухонь, уже уйдет полжизни.
Он пожал плечами. Я засмеялась.
– Вы сейчас как-то очень по-французски пожали плечами, – сказала я ему.
– Это вариация нашего ирландского приветствия, – ответил он, а затем немного склонил голову набок. – Такой вот кивок – именно так мы приветствуем друг друга на ходу, когда случайно встречаемся где-то.
– Вы скучаете по Ирландии?
– Думаю, больше всего я скучаю все-таки по своим родным местам. В моем роду все рыбаки. Наш участок протянулся по побережью Коннемары. У нас за палисадником начинается Атлантический океан, а следующая земля – уже в Америке.
Хозяин принес баскское жаркое.
– Xacco, – сказал Питер и указал на строчку в меню. – Язык басков похож на ирландский. Лучше учить его на слух и не беспокоиться об орфографии.
– О чем?
– О написании слов.
Какой же он умный, но при этом не кичится своими познаниями. Пришла его очередь спрашивать меня об ирландцах в Чикаго.