– Я тоже иду, – твердо заявила она.
По мере того как мы приближались к двери, стук становился все громче. Подойдя вплотную, я набрала побольше воздуха в легкие, взяла себя в руки и, еще раз взглянув на Мэри, спросила:
– Кто там?
Я ожидала услышать гневный мужской рев, однако вместо этого раздались голоса женщин, которые говорили одновременно. А потом послышался хохот. Вот это номер!
Я открыла дверь.
– Вы?.. – невольно вырвалось у меня.
В окружении еще пятерых женщин стояла Габриэль Шанель собственной персоной! Вся компания дружно хлынула в дом.
– Скажите Мод, что все в порядке, – сказала я Мэри и отступила назад, чтобы пропустить всех.
Габриэль Шанель приняла меня за горничную.
– Où est Madame?[95] – спросила она у меня.
И тут, сияя улыбками, появились Мод и Констанция.
– Коко, ты все-таки пришла! И подруг привела! Замечательно.
Пришедшие с Габриэль женщины, видимо, были ее клиентками, судя по тому, что все они были без корсетов и в платьях из джерси, которыми славилась Шанель. Они сразу же окружили знатных француженок, герцогиню, графиню и Элизабет де Мо.
Мод представила всех, стараясь не перепутать имена.
Кое-кто из группы, явившейся с Шанель, ответил Мод на английском. И не на каком-то там английском, а на моем английском. Это были американки. Все они были примерно моего возраста, лет по тридцать пять. И прилично моложе Мод Гонн и графини Констанции, которой, должно быть, уже исполнилось пятьдесят, хотя держалась она молодцом, как выразился бы мой дедушка Патрик. Конечно, для французской графини и герцогини лучшие времена давно прошли. Эти американки относились ко мне очень дружелюбно.
– Я Натали Барни, – представилась высокая темноволосая женщина.
– Барни? – переспросила я. – Ирландка?
Та засмеялась.
– Ну, возможно, и есть какие-то глубокие корни. Но в Париже большинство знает меня как Амазонку – l’Amazon.
Она приняла картинную позу.
– Простите, но я не в курсе, – ответила я. – Сама я из Чикаго.
– Чикаго? – удивилась она. – Давно здесь?
– Два года.
– О, моя дорогая, тогда вам не стоит – как это по-английски? – копать глубже.
– Очевидно, – согласилась я. – А вы в Париже?..
– Целую вечность, – закончила она. – Приехала в Париж еще ребенком. Мы с сестрой ходили в школу в Ле Рюш, учились у самой Мари Сувестр. О ней вы, конечно, слышали.
– Не слышала, – покачала я головой.
– Нет? Тогда вы обязательно должны были слышать о ее самой знаменитой воспитаннице, Элеоноре Рузвельт, – настаивала она.
– Нет, я ее не знаю. С другой стороны, я ведь из Чикаго.
– Да прекратите вы твердить это, – фыркнула она. – Какая разница, откуда вы? Я, например, из Дейтона.
Январское солнце садилось, и Мод зажгла газовые лампы. Группы беседующих постоянно формировались и переформировывались. Только пожилые французские аристократки продолжали сидеть на месте в центре этого калейдоскопа, пока во второй половине дня и ближе к вечеру прибывали все новые гостьи. Мы ели пирожные, пили чай и говорили, говорили, говорили… Натали сообщила мне, что ее отец заработал свое состояние на продаже комплектующих для железнодорожных вагонов Джорджу Пульману в Чикаго.
– Ох этот Пульман, – сказала я. – Один мой кузен работал у него и жил там же, на работе, пока не сказал, что больше не может это выдержать. Слишком много разных правил и ограничений. Дома рабочих принадлежат компании, и та диктует им, как им себя вести. В общем, мой кузен присоединился к забастовщикам. Он говорил, что Пульман – кровопийца и что… – Я осеклась. – Простите. Я забыла про вашего отца.
Натали пожала плечами:
– Пульман – жуткий капиталист-эксплуататор, а мой отец – тиран, слепо преданный интересам своего класса. Лучшим, что он сделал для нас с мамой, было то, что умер он молодым, оставив нам состояние. Я трачу его деньги на красивую жизнь для себя и своих друзей, чтобы поддерживать искусство. Вы обязательно должны навестить нас в Temple des Amis, – заявила она.
– В Храме дружбы, – перевела я. – Звучит интригующе.
– Мод никогда у нас не была, – сказала Натали. – Боится, думаю. Не может рисковать из-за скандала с Макбрайдом и судебного процесса.
Я кивнула, а сама задумалась, чем это визит к Натали может навредить репутации Мод в ее делах с майором.
– Мужчины, – сказала она. – Один раз впустите их в свою жизнь, и они будут контролировать вас постоянно. Лиана[96] так и не заметила, что попала в кандалы, хоть и была самой желанной куртизанкой во Франции.
О чем это она? Что за Лиана? Куртизанка? Жаль, что не пришла мадам Симон. Но даже она оказалась бы в замешательстве при виде следующей женщины, подошедшей к нам. Очень суровая с виду, она была одета в мужской костюм.
96
Лиана де Пужи – французская танцовщица, писательница и куртизанка, одна из парижских звезд Прекрасной эпохи.