Вали не хотел становиться ярлом, но Бренна настояла, и он, наконец, решился сделать домом Карлсу. Он сам предложил Леифу Гетланд — город богаче и больше.
Так что Леиф покачал головой.
— Нет. Я не знаю, остался ли цел твой тайник, но если он цел, ты возьмешь его с собой домой, на телеге с зерном и припасами, которые мы тебе дадим. Тебе нужно только спросить, Бренна. Мои владения — дар, твой и Вали. Это я твой должник.
Облегчение заблестело в ее глазах.
— Спасибо. Это может нас спасти.
Крошечная хижина Бренны не очень хорошо перенесла годы запустения, но ее тайник была именно там, где она его оставила. Леиф дал ей двух юношей, чтобы раскопать его, и Бренна была довольна, когда нашла все в целости и сохранности. Она накопила много. Такое богатство должно было стать настоящим подспорьем для ее народа.
Бренна хотела бы дождаться Вали, но, не зная точно, когда вернутся налетчики, решила, что не станет тянуть. Ольга переживала по поводу поездки, но в Гетланде не хватало людей, которые могли бы управлять кораблем, а расстояние между их городами было слишком большим для маленького судна. На кораблях же ушли почти все мужчины.
И вот, уже готовая к отъезду, с загруженной доверху тележкой, Бренна неожиданно оказалась спасена от этого трудного пути, когда с пристани доложили о приближающихся кораблях.
Люди со всего города пришли на пирс, чтобы поприветствовать своих соседей. Леиф с Ольгой взяли с собой Магни, Бренна держала за руку Сольвейг.
Леиф увидел момент, когда Вали понял, что его жена и ребенок встречают его. Его друг спрыгнул с корабля, когда тот подошел к пирсу, и побежал навстречу жене и дочери — и замер, увидев состояние Бренны. Он упал на колени и поцеловал живот жены, а потом поднялся и обнял и Бренну, и Сольвейг.
Леиф смотрел на них, и в его сердце было тепло. Затем он повернулся и стал наблюдать, как его люди разгружают корабли. Четверо мужчин сбросили на пирс огромный сундук. Были и новые рабы — десять или около того. Леиф знал, что еще услышит об этом от жены.
И добыча все не кончалась.
Астрид подошла к нему с ухмылкой, какой Леиф никогда раньше не видел на ее лице. В руках она держала щит, который, казалось, был сделан из чистого золота.
Золото было ужасным выбором для щита — оно было мягким и тяжелым и практически не сдерживало силу удара — и даже самый глупый воин это знал, так что щит мог быть только церемониальным.
Леиф обнял Астрид, сердечно поприветствовав ее, затем приподнял бровь и попросил объяснить.
— Мы должны были отправиться вглубь страны, чтобы найти добычу, но когда мы высадились, король той земли предложил нам выкуп.
— Король, достаточно богатый, чтобы сделать бесполезный щит из золота?
— Он уже не такой богатый, — ухмыльнулся Вали. — Это был хороший поход, мой друг. На юге почти ничего не осталось, но мы забрали то, что осталось. А в следующем году поплывем в большой поход!
С возвращением налетчиков Бренна и Сольвейг смогли бы вернуться домой по морю. Леиф подарил им корабль, который уже не раз переходил туда и обратно между их городами. Трофеи, добытые в походе, и припасы, которыми поделился с ярлом Карлсы ярл Гетланда, должны были помочь Карлсе. Он надеялся. Вали были нужны корабли, если они собрались следующим летом в поход.
Вали обнял жену и, взяв на руки ребенка, рано покинул зал. Другие еще праздновали. Леиф пожелал всем удачного вечера и тоже ушел в свои покои.
Магни спал в новой качающейся колыбельке, которую Леиф сделал для него из дерева. Леиф отпустил Вифрид, и они с Ольгой разделись.
Они оба спали голыми в теплые месяцы. Он всегда спал голым, и Ольга стала делать то же самое, по крайней мере, не надевая верх, чтобы было удобнее кормить сына. А с тех пор, как ее кровь остановилась, она снова ложилась спать полностью обнаженной.
Ее маленькое тело было прекрасно. Ее бедра стали чуть больше, а грудь была заметно тяжелее, наполненная молоком для их сына. Живот у нее был не таким плоским, как раньше, и на боках осталось по паре красноватых линий. Для Леифа она стала еще прекраснее, чем была.
И ее волосы стекали по спине, прикрывая ягодицы, как темная шелковая накидка.
Леиф ценил прикосновение к ее обнаженной коже каждую ночь, но это была борьба, особенно в эти дни, с тех пор, как у нее перестала идти кровь. Он хотел ее. Ольга не была с ним с момента родов, и он сходил с ума от нужды.
Но их сын спал между ними ночью, а днем они оба были заняты своими обязанностями.