Мне совершенно искренне стало стыдно. Мог бы и сам головой подумать, а не ругать привычно «бесчувственных аристократов». Сложно придумать что-то худшее, чем замусоренное стереотипами — кем-то навязанными или же собственноручно созданными — сознание. Но ладно, первый шаг на пути к выздоровлению я, будем считать, сделал. Придумать бы, как дальше лечиться.
Вот кто из присутствующих совершенно не мучился угрызениями совести и прочими неприятностями, так это Гор. Горец, облачённый в парадный мундир, щеголял рукой на перевязи, вокруг которой клубилось зыбкое марево магического лубка[16].
К слову, мундиры Гончих — вещь весьма примечательная. То есть, покрой-то у них достаточно стандартный, но чёрный китель с бордовым и золотым шитьём выглядит впечатляюще. Притом, что чёрный цвет у нас не распространён: сложно найти подходящий достаточно стойкий краситель, приходится пользоваться магией. В общем, смотрится весьма угрожающе. Особенно на главе Гончих, которому присутствовать на сегодняшнем мероприятии было положено по должности. Макс и так-то вызывает у окружающих оторопь и страх, а уж в парадном мундире даже на тех, кто его неплохо знает, производит неизгладимое впечатление. В особенности, в сочетании с мрачной угрожающей гримасой на физиономии. Так что Крэг стоял в стороне ото всех, отделённый полосой отчуждения в добрых пять футов, и его это, кажется, вполне устраивало.
— Да, судя по всему, на целительской койке тебя удержать так и не смогли, — поприветствовал я горца.
— А, да что я там не видел, на той койке? — отмахнулся он. — Здесь интереснее. Добрый день, миледи Реи, — Гончая поклонился.
— Добрый вечер, Гор, — улыбнулась моя подруга. — И без «миледи», хорошо?
В общем, вручение наград прошло просто, быстро, без особой торжественности и речей. Так что, оказавшись дома не позже восьми, да ещё и в мрачно-сосредоточенном расположении духа, я понял, что самое подходящее мне сейчас занятие — это работа с бездушными цифрами, и занялся разбором счетов и отчётов управляющих, скопившихся в изобилии.
Совершенно неожиданно увлёкшись расчётами, с чувством глубокого удовлетворения аккуратно сложил все бумаги в стопку и запечатал несколько писем с распоряжениями. На часах был уже второй час ночи, так что я с чистой совестью отослал письма и отправился спать.
У Аморалеса дома был бардак. Впрочем, это скорее норма жизни: даймон и порядок вещи несовместимые. Хозяин обнаружился в дальнем конце комнаты, на том, что заменяет этому охламону кровать — утопленный в пол на полфута матрац по меньшей мере пять на пять футов размером. Само собой, Энрике был не один; в комплекте имелись две барышни. Кроме того, принюхавшись, я поспешил создать защиту для дыхательных путей: в комнате было ощутимо накурено, причём отнюдь не табаком, а, судя по всему, граценией. Ещё мне этой дряни надышаться не хватало!
Мысленно прикинув размеры полагающегося коллеге штрафа (выходило что-то чуть больше стоимости этой квартиры), я только вздохнул. Аморалеса переубеждать в чём-то бесполезно, тем более, у него есть один весьма веский аргумент: на него вся эта дрянь вредного влияния оказать просто не может.
Я подумал, как бы поаккуратнее разбудить довольно улыбающегося во сне коллегу, желательно не задев девушек (хотя какие они, с позволения, девушки?). Надумав пару относительно безобидных вариантов, создал на ладони небольшой, с два кулака размером, шарик воды, пару раз подбросил. Поскольку просыпаться даймон явно не спешил, я пожал плечами и запустил в него этим самым шариком. Буду я ещё изгаляться из-за всяких несознательных личностей, в загулы уходящих по поводу и без! Я не только вместе с ним пентаграмму ликвидировал и свидетелей допрашивал, я ещё и с Лафером поговорил, и на приём сходить успел, и с бумагами поработать, однако терплю, и не пытаюсь релаксировать примитивными методами!
Почувствовав на коже нелюбимую влагу, огненный наш с шипением шарахнулся назад, из положения «лёжа» в положение «сидя». Одна из девушек тоже отпрянула в сторону с пронзительным визгом, вторая резко села, озираясь вокруг совершенно круглыми от удивления, но при этом абсолютно пустыми (видимо, не до конца ещё проснулась; что в свете царящих в помещении ароматов не удивительно) глазами.
Вдосталь насладившись произведённым эффектом, я решил подать голос.
— Девушки, прошу прощения за грубость, но свидание окончено, — хмыкнул я, скрещивая руки на груди. — Дайте и мне уже насладиться обществом этого обаяшки.
— Блэйк, с-с-с… — прошипел Аморалес, испаряя влагу с кожи и мрачно озираясь.
16
Представляет собой сложную замкнутую структуру, накладываемую при переломах различной степени тяжести — лубок отлично фиксирует повреждённую кость и ускоряет восстановление. Применяется, когда по каким-то причинам невозможно полное магическое исцеление травмы. Бывает двух типов — статичный, который фиксирует повреждённую часть тела целиком, и динамический, который, к примеру, фиксируя перелом лучевой кости, позволяет пользоваться рукой вплоть до серьёзных нагрузок. Второй тип гораздо сложнее и более энергозатратный, применяется в экстренных случаях.