Пендер вымученно кашлянул и уселся поудобнее в своем углу, закрывшись, как щитом, своим детективом. Ему показалось, что незнакомец предвидел этот маневр и его это забавляет. Пендеру хотелось переменить позу, но он чувствовал — это будет своего рода победой его визави. От смущения он держался так прямо, что чтение книги стало почти физически невыносимо.
Поезд делал остановку только в Рагби, в связи с чем вероятность того, что кто-то войдет в их купе и прервет это ужасное solitude en deux,[6] была почти исключена. «Необходимо что-то предпринять», — подумал Пендер. Молчание продолжалось так долго, что любое, даже самое простое замечание произвело бы в этой полной напряжения атмосфере впечатление звенящего будильника. Разумеется, он мог выйти в коридор и не вернуться, но это означало бы поражение. Пендер отложил «Убийство в Мансе», и глаза его встретились с глазами его спутника.
— Уже надоела эта книга? — спросил незнакомец.
— Ночные путешествия всегда бывают несколько нудными, — с явным облегчением, но, впрочем, довольно сдержанно ответил Пендер. — Может, вы хотите почитать что-нибудь эдакое? Могу вам предложить.
Он вынул из портфеля «Тайну скрепки для бумаги» и с надеждой в сердце подал ее своему визави. Однако тот посмотрел на титул и отрицательно покачал головой.
— Благодарю вас, — ответил он, — но я никогда не читаю детективов. В них, если можно так выразиться, чего-то не хватает. Вы не замечали?
— Разумеется, в них нет живых характеров и мало жизненной правды, — согласился Пендер, — но в дороге…
— Я не это имею в виду, — возразил незнакомец, — меня литературная жизненная правда мало трогает. Но все эти преступники бывают настолько глупы, что просто надоедают.
— Ну не знаю, — ответил Пендер, — во всяком случае, в книгах они более сообразительны и обладают большей фантазией, чем настоящие преступники.
— Разумеется, это относится к тем, которых удалось поймать, — признал незнакомец.
— Даже среди пойманных некоторых не назовешь глупыми, — возразил Пендер. — Например, Криппен: если бы он не потерял голову и не удрал в Америку, его наверняка бы не поймали. Джорджу Джозефу удалось избавиться от двух невест, прежде чем в это дело вмешались судьба и журналисты.
— Да, — ответил незнакомец, — но вы только подумайте об ограниченности этих людей — сколько они плетут вымыслов, вранья, разных историй. А все это ни к чему.
— Что вы говорите! — вскричал Пендер. — Уж не считаете ли вы, что совершить преступление и при этом не попасться так же легко, как съесть булку с маслом?
— Конечно! — произнес незнакомец. — А разве вы так не считаете?
Пендер ждал продолжения, но его собеседник молчал. Он только удобнее расположился на лавке и известным только ему способом таинственно улыбался в потолок. Похоже было, что он считал разговор малоинтересным и не собирался его продолжать. Снова взяв книгу, Пендер обратил внимание на руки своего спутника, очень белые, с необычайно длинными пальцами. Затем он решительно раскрыл книгу, но тут же снова отложил ее и произнес:
— Ну хорошо, если это так легко, как вы утверждаете, то как бы вы взялись совершить убийство?
— Я? — переспросил незнакомец. Блики света на стеклах пенсне скрывали выражение его глаз, но, судя по голосу, вопрос этот его развеселил. — Я — другое дело. Я бы даже не стал над этим задумываться.
— Но почему же?
— Потому что мне известно, как это делается.
— Неужели? — еле выдавил из себя удивленный Пендер.
— Ну конечно. И это совсем нетрудно.
— Откуда вам известно? Надеюсь, вы сами еще не пробовали этим заниматься?
— Ну, не обязательно пробовать, — ответил незнакомец. — Моя методика не нуждается в экспериментах. Она прекрасна сама по себе.
— Не очень-то верится, — отпарировал Пендер. — В чем же заключается ваша удивительная методика?
— Надеюсь, вы понимаете, что я не могу всего раскрыть, — произнес незнакомец и снова уставился в глаза Пендера. — Это может быть небезопасно. Вы выглядите довольно безвредно, но кто мог выглядеть безвреднее, чем Криппен? Никому нельзя доверить абсолютной власти над жизнью других людей.