— Я вас не понимаю!.. И не понимаю, зачем вы все это говорите? — глухим голосом возразил монах.
Он в это время находился в таком состоянии, что на него жалко было смотреть: он задыхался, правая рука его сжимала рукоятку кинжала, а на скваттера он бросал взоры, полные смертельной ненависти.
Последний делал вид, что ничего не замечает.
— Вспомнил, — заговорил снова Красный Кедр, — этого человека звали Уолтер Бреннел.
— Дьявол! — вскричал монах глухим голосом. — Не знаю, кто мог сообщить тебе эту ужасную тайну… но за это ты умрешь!
И он кинулся на скваттера с обнаженным кинжалом.
Красный Кедр давно знал брата Амбросио и поэтому все время держался настороже.
Резким движением он отвел удар, схватил монаха за руку и, вырвав кинжал, отбросил его далеко в сторону.
— Довольно, — грубо сказал он затем, — мы понимаем друг друга, отец мой!.. Советую вам не играть больше со мной таким образом, а не то вам придется горько каяться в этом.
Монах в изнеможении опустился на свое место, не произнеся ни слова.
Скваттер с минуту смотрел на него со смесью жалости и презрения, а затем, пожимая плечами, сказал:
— Я уже целых шестнадцать лет знаю эту тайну. До сих пор я не говорил этого никому и буду продолжать хранить молчание, но только с одним условием…
— С каким?
— Я требую, чтобы ты помог мне похитить дочь асиендадо.
— Хорошо, я помогу тебе.
— Только смотри, не вздумай обмануть меня… Я хочу, чтобы ты честно исполнил свое обещание.
— Я уже сказал, что помогу тебе.
— Хорошо, я пока верю тебе на слово; впрочем, можешь быть спокоен, отец мой, я буду за тобой наблюдать.
— Довольно грозить, говори, что я должен делать.
— Когда едем мы в Апачерию?
— Значит, ты едешь?
— Разумеется.
Зловещая улыбка скривила бледные губы монаха.
— Мы уедем через неделю, — отвечал он.
— Хорошо. В день отъезда, за час до нашего выступления в путь, ты мне выдашь молодую девушку.
— Но ты мне скажи, что должен я буду сделать, чтобы заставить ее последовать за мной?
— Это меня не касается, это дело твое.
— Однако!
— Я этого требую!
— Хорошо, — отвечал монах с усилием, — я это сделаю. Но помни, дьявол, если ты когда-нибудь попадешься мне в руки, как сегодня я попался в твои, я заставлю тебя заплатить за все, что терплю от тебя в настоящую минуту.
— Хорошо. Ты будешь иметь на это полное право, хотя я и сомневаюсь, чтобы тебе удалось когда-нибудь это.
— Может быть!
— Поживем — увидим. А пока я хозяин и требую, чтобы ты мне повиновался.
— Я буду повиноваться.
— Хорошо. Теперь другое: сколько человек навербовал ты сегодня вечером?
— Около двадцати.
— Этого мало. Но с теми шестьюдесятью, которых приведу я, нас будет вполне достаточно для того, чтобы запугать индейцев.
— Дай Бог!
— Будьте спокойны, отец мой, — продолжал скваттер тем дружеским тоном, каким он говорил в начале беседы, — я беру на себя обязательство провести вас прямо к вашей жиле… Я ведь недаром прожил десять лет среди индейцев и, пожалуй, лучше их самих знаю все их хитрости.
— Помните же наш договор, Красный Кедр, — сказал монах, вставая. — Наш прииск будет принадлежать каждому из нас в равной части… Поэтому не забывайте, что ваши собственные интересы требуют, чтобы мы достигли его благополучно.
— И достигнем!.. Ну, а теперь нам больше уже не о чем говорить, мы согласились окончательно по всем пунктам. Я надеюсь, что вы согласны со мной во всем, не так ли? — с ударением спросил он.
— Да. Во всем.
— Значит, теперь мы можем расстаться и отправиться каждый восвояси. Надеюсь, мы расстанемся друзьями, отец мой! А ведь я верно говорил вам, что мне удастся заставить вас изменить ваше мнение! Видите ли, брат Амбросио, — добавил он таким насмешливым тоном, что монах побледнел от душившей его ярости, — во всяком деле прежде всего необходимо сговориться.
Скваттер встал, вскинул свой карабин на плечо и, резко отвернувшись, направился в сторону большими шагами.
Монах сначала как окаменелый стоял на своем месте, а затем вдруг распахнул рясу, выхватил скрытый под нею пистолет и прицелился в скваттера. Но прежде чем он успел спустить курок, враг его уже исчез, точно провалился сквозь землю, и монах услышал только насмешливый хохот своего противника, болезненно отозвавшийся в его сердце.
— О! — прошептал он, садясь в седло. — Каким образом мог этот дьявол открыть эту тайну? А я-то думал, что этого никто не знает!..
И он удалился мрачный и задумчивый.
Через полчаса он прибыл на асиенду де-ла-Нориа, ворота которой были отворены ему верным пеоном, потому что было уже за полночь и все уже спали.
ГЛАВА XVII. Ущелье Стервятника
Теперь мы возвратимся к асиендадо, который вместе с двумя своими друзьями летит во весь опор по направлению к хакалю Валентина.
Дорога, по которой следовали трое всадников, все больше и больше удаляла их от Пасо-дель-Норте. Они уже выехали из леса и теперь проносились по голой и бесплодной степи.
Росшие по обеим сторонам дороги деревья, встречавшиеся все реже и реже, пробегали перед ними, точно легион призраков.
Они пересекли несколько ручьев, впадавших в Рио-дель-Норте, где вода доходила лошадям до груди.
Вскоре впереди уже стали вырисовываться первые темные уступы гор, к которым они быстро приближались.
Наконец они въехали в ущелье между двумя лесистыми холмами; здесь усеянная широкими плоскими камнями и валунами почва доказывала, что место это было одним из desaguaderos63 для стока вод в период дождей.
Они достигли Ущелья Стервятника, получившего это название благодаря бесчисленному множеству грифов, которые всегда были видны на вершинах окружающих его холмов.
Ущелье было пустынно.
Хижина Валентина была недалеко оттуда.
Как только всадники спешились, Курумилла взял лошадей и отвел их в хакаль.