— Следуйте за мной, — сказал Валентин дону Мигелю.
Асиендадо повиновался.
Затем оба они начали взбираться по крутым бокам правого холма.
Подъем был очень крут, но оба охотника, давно уже привыкшие пролагать себе путь в самых непроходимых местах, казалось, даже не замечали всех трудностей этого подъема, который был невозможен для людей, менее привычных к жизни в пустыне.
— Это место, право, восхитительно, — говорил Валентин с той добродушной любезностью хозяина, который хвалится своим поместьем. — Если бы не темнота, вы могли бы полюбоваться отсюда, дон Мигель, чудным видом; в нескольких стах шагах отсюда, вон там, на том холме направо, находятся развалины старинного ацтекского лагеря, очень хорошо сохранившегося… Представьте себе, этот холм, обтесанный человеческой рукой, — вы его не видите благодаря темноте, — имеет форму усеченной пирамиды; склоны ее облицованы камнем, и вся она террасами поднимается кверху… Верхняя платформа имеет около девяноста метров длины и семьдесят пять метров ширины; с трех сторон она обнесена парапетом, а с севера прикрыта бастионом. Словом, это настоящая крепость, построенная по всем правилам военного искусства. На платформе видны еще и теперь остатки небольшого теокали, сложенного из больших плит, покрытых рельефно вырезанными иероглифами, изображающими оружие, чудовищ, карликов, крокодилов и людей, сидящих по-восточному, с чем-то, похожим на очки на глазах… Разве это не интересно, на самом деле? Этот маленький памятник, не имеющий лестницы, был, по всей вероятности, последним убежищем осажденных, когда их слишком теснили враги.
— Удивительно, — отвечал дон Мигель, — что я никогда не слышал ничего об этих развалинах.
— А кто их знает? Никто. Впрочем, они очень похожи на развалины, которые находятся в Хочикалько64.
— Куда же это вы ведете меня, друг мой? Здесь нелегко идти даже привычному человеку, и я, признаться вам, начал уже уставать.
— Потерпите еще немного… Через десять минут мы будем уже на месте. Я веду вас в природный грот, открытый мною некоторое время тому назад. Грот этот замечателен. Испанцы, по всей вероятности, никогда ничего не слыхали о нем, хотя индейцы знают его с незапамятных времен. Апачи воображают себе, что он служит дворцом гению гор. Во всяком случае, я до такой степени прельстился его красотой, что на время покинул свой хакаль и поселился в этом гроте. Он занимает громадное пространство, и хотя я никогда не исследовал его, но убежден, что он тянется более чем на десять миль под землей. Но знаете, что меня поразило больше всего? Грот этот разделяется на бесчисленное множество отделений, и в некоторых из них имеются довольно большие озера, в которых водятся слепые рыбы.
— Слепые рыбы? Да вы шутите, друг мой, — вскричал дон Мигель, останавливаясь.
— Я ошибся, или лучше сказать, я не совсем точно выразился. Мне следовало бы сказать, что у этих рыб совсем нет глаз.
— У них нет глаз?
— Да, но это не мешает им быть очень жирными и очень вкусными!
— Вот это странно.
— Не правда ли? Ну, а теперь мы уже и пришли.
И в самом деле, они находились перед мрачным зияющим отверстием высотой около десяти футов и шириной около восьми.
— Не откажитесь сделать мне честь пожаловать ко мне, — сказал Валентин.
— Очень вам благодарен, друг мой.
Вслед за тем они вошли в грот; охотник высек огонь и зажег факел из свечного дерева.
У дона Мигеля невольно вырвался крик изумления при виде открывшейся перед ним волшебной картины.
— О! Как это прекрасно! Как это чудно! — повторял дон Мигель.
— Не правда ли, — отвечал Валентин, — человек чувствует себя очень маленьким и ничтожным при виде этих чудных творений природы? Только в пустыне и можно понять все величие и бесконечное всемогущество Верховного Существа, потому что здесь на каждом шагу человек сталкивается лицом к лицу с Создателем и видит знак Его могущества на всем, что представляется его взору!
— Да, — согласился с охотником дон Мигель, — только в пустыне человек и учится познавать, любить и бояться Бога, потому что Он везде!
— Пойдемте, — сказал Валентин.
И он провел своего друга в залу площадью не более двадцати квадратных метров, свод которой поднимался на высоту около ста метров.
В этой зале был разложен костер. Валентин и его спутник присели к огню, и каждый погрузился в свои думы.
Через несколько минут послышался шум шагов. Мексиканец поднял голову, но Валентин даже не пошевелился — он узнал шаги своего друга.
И действительно, через минуту появился индейский вождь.
— Ну что? — спросил его Валентин.
— Еще ничего, — лаконично отвечал Курумилла.
— Они что-то сильно запаздывают, — заметил дон Мигель.
— Нет, — возразил вождь, — теперь всего только половина двенадцатого, мы пришли раньше, чем рассчитывали.
— А найдут они нас здесь?
— Они знают, что мы будем ждать их в этой зале.
После обмена этими немногими словами все смолкли и снова погрузились в свои размышления.
Молчание нарушалось только какими-то таинственными звуками, раздававшимися в гроте почти через равные промежутки времени.
Так прошло довольно много времени.
Вдруг Валентин резким движением приподнял голову:
— А вот и они, — сказал он.
— Вы ошибаетесь, друг мой, — отвечал дон Мигель, — я ничего не слышал.
Охотник улыбнулся.
— Если бы вы провели, как я, — возразил охотник, — десять лет в пустыне, ваше ухо тоже привыкло бы к этим смутным звукам, к этим вздохам природы, которые для вас не имеют никакого смысла в настоящую минуту, но которые для меня все имеют значение и, так сказать, голос, и вы не сказали бы, что я ошибаюсь… Спросите вождя, и вы увидите, что он вам скажет то же.
— На холм взбираются два человека, — авторитетным тоном сказал Курумилла, — белый и индеец.
— Но каким образом можете вы определить эту разницу?
— Очень просто, — улыбаясь отвечал Валентин, — индеец обут в мокасины, которые касаются земли, не производя почти никакого шума, и, кроме того, он идет уверенно, как человек, привыкший ходить по пустыне, ставит ногу твердо; у белого же сапоги с высокими каблуками, которые стучат каждый раз, как он на них ступает, а прикрепленные к сапогам шпоры звенят все время не переставая, у него шаг неуверенный, и каждую секунду камень или комок земли вырывается у него из-под ноги. Человек, который ходит таким образом, привык ездить верхом и не умеет справляться со своими ногами. Прислушайтесь, теперь они входят в грот… Сейчас вы услышите сигнал.
64
Хочикалько — озеро вблизи Мехико, по берегам которого ацтеки построили множество теокали.