Света в окнах не было. Либо никого нет дома, либо ложатся очень рано. Возле двери висела бронзовая табличка, но было уже слишком темно, чтобы прочесть ее.
– Должно быть, это какая-то историческая достопримечательность, – сказал Морти. – На них всегда цепляют такие таблички.
Во мне взыграло любопытство, и я поднялась по ступенькам на небольшое крыльцо, чтобы рассмотреть надпись поближе.
– Здесь написано, что это историческое здание было построено Уильямом Баттерфилдом в тысяча восемьсот восьмидесятом году, – прошептала я. – И называется оно Ки-Хаус[19], по имени его первого хозяина, Малькома Ки. – Я прикоснулась к табличке кончиками пальцев и почувствовала скрытую в ней энергию. – Это правильная табличка, – сказала я, подзывая Дизеля, чтобы он тоже посмотрел. – Я чувствую в ней энергию.
Дизель изучил табличку и ощупал ее края.
– Просто так снять ее я не смогу, – сказал он. – Она зацементирована в кладку.
– Я есть хочу, – заявил Морти. – Я, конечно, перехватил кое-что из этих hors d'oeuvres, но обещанный сэндвич с докторской так до сих пор и не получил.
Дизель взглянул на часы.
– Предполагается, что через полчаса я должен передать вас сыну. Давайте вернемся к машине, и этот вопрос я как-то решу.
Мы сели в джип. Дизель выехал на Бикон-стрит и остановился во втором ряду напротив небольшого гастрономчика. Я бегом кинулась туда, купила для Морти буханку никудышного белого хлеба, полфунта докторской и пакет чипсов, после чего успела вернуться, прежде чем полиция заметила нашу не по правилам припаркованную машину.
Дизель объехал городской сад и остановился перед гостиницей «Четыре сезона». Сын Морти был уже на месте.
– Он не такой уж плохой, – сказал нам Морти. – И я, пожалуй, хочу вернуться домой. Там у меня в комнате хороший телевизор, к тому же я получил свою докторскую колбасу.
Мы передали Морти с рук на руки, и Дизель вернулся в поток машин, едущих от Бикон-Хилл.
– Куда теперь? – спросила я.
– Я подумал, что нужно бы нанести визит Деирдре Ээрли. Мне надо с ней кое о чем поговорить.
– Например?
– Ударила человека по голове. Угрожала тебе. Анархия.
– Все это хорошие темы для беседы, – сказала я. – Но, прежде чем стучать в ее дверь, может быть, тебе стоит принять пять-шесть таблеток болеутоляющего?
Мы свернули на Коммонуэлс-авеню и в квартале от себя увидели пожарные машины, стоявшие перед домом Ээрли. Дизель припарковался позади одной из них, и мы некоторое время молча рассматривали место катастрофы. Дом Ээрли выглядел так, будто его выпотрошили. Окна выбиты. Стены изнутри покрыты сажей и копотью. Крыша частично обвалилась.
– А я ведь предупреждала, что она может вспыхнуть, – сказала я Дизелю.
Он только угрюмо усмехнулся.
– Это был бы весьма желательный сценарий развития событий.
Мы вылезли из джипа и подошли к двум пожарным, которые отдыхали возле своей машины, попивая кофе.
– Что случилось? – спросил Дизель.
– Точно не известно, – ответил один из парней. – Видимо, тут поучаствовал какой-то катализатор, потому что огонь пронесся через весь дом, словно молния. Наверняка сказать нельзя, но, похоже, дома никого не было. Повезло еще, что мы быстро приехали и предотвратили распространение пожара.
А я подумала, что, вероятно, когда крыша обвалилась, сразу все злые духи вырвались наружу. Как в сцене из «Охотников за привидениями», когда взорвалось устройство, где они держали своих призраков.
Через двадцать минут мы снова стояли перед Ки-Хаус, и в руке у Дизеля была большая отвертка.
– Думаешь, твоя отвертка с этим справится? – недоверчиво спросила я.
– Если эта штука зацементирована только по углам, проблем не будет.
– А если она зацементирована полностью?
– Тогда у меня будут проблемы. Ты пока поглядывай по сторонам.
Он принялся долбить отверткой кирпич и штукатурку, в стороны полетели осколки камня.
– Ты поднимаешь много шума, – сказала я.
Он остановился и выразительно посмотрел на меня:
– Хочешь сама попробовать?
– Нет.
Бум, бум, бум…
– Господи! – запричитала я. – Это ужасно громко.